«Модное» кощунство
«Про фильм слышу впервые»
На изображении — Флёра Гайшун, мальчик, поседевший от ужасов нацистской оккупации. Дизайнеры добавили ему татуировки и пирсинг. Цена вопроса — 38 тысяч рублей. А затем этот «мерч» надел Егор Крид и сплясал в нем под трек «Милый ублюдок».
Это не случайность. Не «модный эксперимент». Не «нелепая ошибка». Это — циничная, наглая эксплуатация памяти о самой страшной трагедии нашего народа. И вопрос сегодня стоит ребром: где та грань, за которой деньги, миллионы подписчиков и «хайп» перестают давать индульгенцию на кощунство?
Оправдание Крида звучит даже оскорбительнее самого поступка. «Про фильм слышу впервые», «никакого политического или исторического посыла не вкладывал», «просто надел белый лонг на клип». Простите, а что вы вообще знаете, кроме гонораров и графиков концертов?
Флёра Гайшун — это не картинка для принта. Это мальчик, который на экране постарел на нескольких десятилетий за несколько дней, на глазах которого сожгли деревню вместе с людьми.
Фильм Элема Климова «Иди и смотри» — не просто «советская военная драма». Это одна из самых страшных картин о войне, когда‑либо созданных человеком. И публичный человек с миллионами подписчиков, позиционирующий себя артистом, обязан думать, что он надевает и что транслирует.
«Незнание» здесь — не индульгенция. Это признание профессиональной и человеческой несостоятельности. Если ты не понимаешь, о чем речь, — не прикасайся. Это правило элементарной порядочности, а не «политкорректности».
Киностудия «Мосфильм» отреагировала мгновенно и жестко. Представитель концерна Евгений Долгих заявил: разрешения на использование постера не давали, запросов не было, а военные фильмы для коммерции не предоставляются в принципе
То есть кто‑то просто взял и решил, что можно. Взял чужую боль, чужую историю, чужой фильм — и сделал «прикольный принт». Причем на оригинальном постере за спиной мальчика стоят тени фашистов. На «модной» версии одну из теней заменили на человека в галстуке. Лицо ребенка изуродовали татуировками и пирсингом. Название фильма заменили надписью «Маркировка дистанции».
А хозяйка KM20 Ольга Карпуть, узнав о скандале, просто заблокировала журналистов, задававших неудобные вопросы. Вместо объяснений — тишина. Вместо извинений — кнопка «заблокировать». Это ли не показатель отношения к людям и к стране, в которой они зарабатывают?
Владелица магазина родилась в Минске. Она не может не знать, что такое Хатынь и что такое сожженные деревни. Но бизнес есть бизнес, да? Главное — охваты, продажи, «прикольный» дроп.
А что дальше? Может, завтра кто‑то «вдохновится» фотографиями блокадного Ленинграда и выпустит худи с «прикольным» принтом истощенного ребенка? Может, сделают татуировки на портрете Зои Космодемьянской? Где остановится эта мода на кощунство?
Но дело даже не в сроках и штрафах. Дело в том, что мы, как общество, должны сказать: хватит! Память о войне — это не поле для креатива. Это не тренд сезона. Это не способ привлечь внимание к своей персоне или своему бренду.
Это не травля. Это призыв к ответственности. К тому, чтобы каждый, кто прикасается к этой теме, сто раз подумал: а имею ли я право? А понимаю ли я, о чем вообще речь?
Крид извинился. Заблюрил кадры в клипе. Пообещал «гуглить каждое изображение на каждой купленной вещи». KM20 убрал лонгслив с продажи и удалил публикации. Но осадочек, как говорится, остался. И не просто остался — он въелся в память каждого, кто видел этот «модный» принт и этот танец.
Грань дозволенного проходит ровно там, где заканчивается уважение к мертвым. И сейчас эту грань переступили. Нагло, цинично и с улыбкой на лице.
Егор Крид не впервые оказывается в центре скандалов. Но одно дело — эпатаж. Другое — плевок в лицо истории. За это не извиняются в сторис. За это отвечают.
