Удержать любой ценой

Скромный подвиг группы «А» в Грозном

Среди многих операций Группы «А» есть и такие, о которых почти ничего неизвестно.

На момент описываемых событий он возглавлял 3‑й отдел Управления «А» АТЦ ФСБ России.

Операция «Джихад»

6 августа 1996 года. В 5 часов 50 минут в Грозный открыто вошли вооруженные формирования ЧРИ.

О том, что готовится нападение боевиков, «знали все». Полевые командиры, готовясь к наступлению, открытым текстом по радио сзывали своих бойцов. Но командование группировкой федеральных сил в Чечне закрыло на это глаза, надеясь, вероятно, на мощь своих войск. И «на авось».

Как потом оказалось, продвижение боевиков было облегчено тем, что по пути их следования кто‑то предусмотрительно убрал три блокпоста. Впрочем, высшие чины МВД это отрицали. Так, командующий Внутренними войсками МВД генерал Шкирко заявил, что «никто нигде никаких блокпостов не снимал».

Накапливание групп боевиков в пригородах Грозного началось задолго до начала августа. Часть дудаевцев предварительно была сосредоточена в городе под видом мирных жителей и беженцев.

Выдвижение началось в 6 часов 30 минут, когда сепаратисты уже входили в город. В ночь на 8 августа в город вошло дополнительно около пятисот боевиков, а к вечеру 9 августа — еще около двухсот. Численность сепаратистов, по их самооценке, составила около трех с половиной тысяч.

Общее руководство операцией «Джихад» осуществлял начальник штаба сепаратистов Аслан Масхадов. Почему он решился на такой шаг? Ведь он наверняка понимал, что, стянув в город свои основные боеспособные силы, может все равно оказаться в кольце — так в дальнейшем и получилось.

Как пишет генерал Геннадий Трошев в книге «Моя война. Чеченский дневник окопного генерала»: «С военной точки зрения — чистейшей воды авантюра. С политической — верный козырь, учитывая затяжной характер конфликта, склонность Москвы к мирным переговорам и, что самое главное, стремление некоторых лиц из окружения Президента России остановить войну любыми путями, вплоть до полного вывода войск из Чечни (эти люди думали, что если федералы перестанут стрелять, то война сама собой закончится)».

Один вагон был полностью загружен одноразовыми гранатометами — отличный подарок! Кто слил информацию? Вопрос.

Уже к 10 августа боевики контролировали основные улицы и перекрестки, полностью блокировав федеральные силы.

Особенно жаркий бой разгорелся на территории, прилегающей к комплексу правительственных зданий, куда входили Дом правительства Чеченской республики, здания УФСБ, координационного центра, общежитие УФСБ и гостиница.

На помощь блокированным были брошены бойцы 201‑й бригады — из аэропорта «Северный». Только одна колонна под командованием начальника штаба Виктора Будко, потеряв несколько единиц бронетехники, сумела прорваться к осажденным. Помощь пришла вовремя, и воспрянувшие духом защитники переломили напор атакующих и на некоторых участках «выдавили» противника с занимаемых им позиций.

Боевикам так и не удалось войти в здания. Сквер и прилегающие к комплексу правительственных зданий улицы были завалены десятками трупов, которые периодически оттаскивали в безопасное место.

Находившиеся в здании общежития УФСБ сотрудники 2‑го отдела Управления «В» и оперативники приняли решение держать оборону до освобождения города федеральными войсками. На третий день трем группам удалось уйти из горящего здания, многие при прорыве погибли — в том числе майор Ромашин, прикрывавший отход своих товарищей.

Последний патрон он оставил для себя… 9 сентября 1996 года майору Сергею Викторовичу Ромашину будет присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно).

Ночь у танкистов

К момент у начала боев за Грозный на базе в Ханкале находилась передовая группа старших офицеров Группы «А»: автор этих строк, отозванный из отпуска, Юрий Торшин и Копылов.

Перед вылетом из Москвы командир Группы «А» генерал-майор Александр Гусев приказал мне обязательно взять снайперов, пулеметчиков и вообще людей обстрелянных, проверенных в боевой работе, а не новичков.

Генерал Беспалов поставил новую задачу: прорваться в блокированное здание УФСБ и удерживать его любой ценой. Короче, картина Репина «Приплыли». Но приказ есть приказ.

Одним из первых, кто ввел отряд в курс дела, был офицер «войск дяди Васи» — капитан-десантник, командир разведки батальона. Детально и обстоятельно он обрисовал сложившуюся обстановку в городе, показал зоны возможного обстрела во время движения колонны; что под контролем боевиков и что имеем мы, откуда возможно ждать неприятности, сюрпризов и т.д.

…Ночь с 10‑го на 11‑е августа мы провели в расположении танковой бригады полковника Яковлева, в доме на окраине Грозного, где жила славянская семья, которая нас радушно приняла под свой кров.

При подходе к городу по чьему‑то бестолковому приказу разведчиков, которые нас сопровождали к зданию УФСБ, забрали, грузовики — тоже.

Города мы не знаем. Обстановка, что называется, «мама не горюй». Где‑то стрельба, взрывы. Остановились в предместье, рядом с танковой бригадой.

Заняли круговую оборону. Стали вместе с Юрием Торшиным думу думать. Танкисты под боком, через каменную стену, но их в любой момент могут перебросить в другое место. В городе идут бои, а мы ночью останемся одни в зеленой зоне, в которой постоянно стреляют. Кто в кого и за кого, непонятно… Суета.

Тогда и решили пригласить на дружеский ужин командира танковой бригады и офицеров штаба, свободных от службы, чтобы обсудить сложную ситуацию в городе. Стол накрыли на славу и просидели всю ночь — под «Батяню-комбата». Главное — продержаться до утра, поскольку руководство полка у нас в гостях.

Полковник Яковлев оказался отличным мужиком и настоящим отцом-командиром. Утром он дал КамАЗы, выделил разведчиков на броне, и те сопроводили колонну в нужную точку.

Дорогу предварительно забросали «дымами».

Капитан Алексей Кузин до сих пор благодарен водителю КамАЗа — вольнонаемному; когда боевики выстрелом разворотили переднее колесо, он не потерял самообладания, не бросил машину, а на диске (резина слетела) загнал грузовик во двор управления.

Обстановка внутри была тяжелая. Люди подавлены, толком не понимали, что происходит. Точнее, понимали — дело табак. Каждый день то мины, то гранаты из подствольника залетают, вражеские снайперы круглосуточно обстреливают здание, открытые места на территории управления.

Ребята из комендатуры неплохие, но не обстрелянные, они не знали, что такое настоящая война… А когда началось… растерялись. Мы им твердо с Торшиным пообещали: «Будем вас отсюда группами отправлять в Ханкалу». После этого они воспрянули духом: «Да мы с вами!». — «Нет, мы будем уходить последними, но до этого всех обязательно эвакуируем. Раненых в первую очередь и тех, кто нахлебался досыта». И мы это слово сдержали.

Здание УФСБ имело форму буквы «Г». В отличие от общежития, где дрались бойцы «Вымпела», оно было мощное — оборону держать здесь, с учетом привезенных боеприпасов, можно было достаточно долго.

Поделив дом на сектора, мы приступили к «круглосуточной работе по защите временного объекта». Разместились на третьем этаже, где нужно — укрепили или оборудовали огневые точки, почистили помещение, все вымыли. Навели порядок. И даже кое‑где застеклили окна: резали хрупкий материал ножницами в воде. Все свое искусство проявили мастер на все руки Алексей Кузин… Спасибо, брат.

Организовали для всего личного состава трехразовое питание. Спасибо Андрею Рубцову, который возложил эту заботу на себя. Взятых продуктов с лихвой хватило, чтобы в течение месяца кормить роту. Одним словом, устроились с комфортом, насколько позволяли боевые условия и обстановка в городе.

Снайперские дуэли

Боевики вели себя нагло. Они спокойно выходили на точки и стреляли из всего, что было под рукой. Но когда в дело вступили наши снайперы, которые замаскировались внутри комнат, соорудив себе позиции, — вот тогда они поняли, что «жизнь — обман»! С хамством и безнаказанностью было закончено. Боевики стали передвигаться в нашей зоне только ползком, на животике… и с оглядкой.

В один из дней случился казус. Наши засекли снайперскую лежку в здании напротив. Павел Б. из бесшумной снайперской винтовки «Винторез» прицельно «разобрал» кладку, а Кузин сделал контрольный выстрел — засадил в образовавшийся проем из «Изделия ДМ».

Тут требуется небольшое пояснение. Этот бесшумный гранатомет (карабин) был разработан в 1970‑х специально для Группы «А» КГБ СССР.

Для поражения таких целей и был разработан стрелковый комплекс «Изделие ДМ». Он позволял уничтожать как небронированную технику и хранилища при помощи фугасных либо зажигательных гранат калибра 30 мм, так и личный состав противника при помощи специальных бронебойных пуль калибра 9мм.

Чтобы обеспечить скрытность применения, «Изделие ДМ» было сделано бесшумным и беспламенным. На этой его конструктивной особенности и строился расчет, когда Алексей накрыл вражеского снайпера.

— До этого мы опробовали «ДМ» на полигоне в дневное время, и все нас устроило, — объясняет Алексей. — А тут мне пришлось работать в сумерках. Пуля пошла как трассер. Мы выстрелили — и бежать во все лопатки. Боевики тут же откликнулись, но промахнулись, обстреляв верхний этаж. Больше после этого случая «ДМ» мы не применяли от греха подальше.

Через несколько дней в УФСБ пробились бойцы краснодарской «Альфы» — всего четырнадцать человек.

С началом войны сотрудники краснодарского отдела неоднократно выезжали в зону боевых действий для проведения специальных операций и охранных мероприятий. Практически до окончания войны они находились на территории республики. Так вот, после прибытия краснодарцев здание УФСБ удалось полностью перекрыть силами спецназа. Стало полегче.

Хорошие, толковые ребята. Старший сразу доложился, и мы стали работать как единый и сплоченный коллектив.

На наших глазах боевики сожгли армейскую БМД. Машину подбили, а экипаж благополучно покинул ее и укрылся во дворе здания УФСБ. Последним забежал за блоки сержант, который, находясь рядом с горящей БМД, вел огонь до последнего патрона, прикрывая своих ребят.

Парламентер

Вечером 13 августа в Новых Атагах генерал Пуликовский и Аслан Масхадов договорились «не открывать огонь без необходимости, беспрепятственно пропускать колонны с медикаментами и сохранять неприкосновенность коридоров для выхода мирных жителей из зоны боевых действий», а также передать друг другу тела погибших и раненых. Однако некоторые командиры отрядов в Грозном отказались выполнять это соглашение.

Во время ночного застолья — того, что было в предместье Грозного, полковник Яковлев сказал: «Как прибудешь на место, то сразу же свяжись с подполковником Будко. Он у них там начальник штаба. Отличный, грамотный, знающий и порядочный офицер».

Наступило как бы затишье. Некоторые наших сотрудников в те дни использовали для прикрытия команд, собиравших тела погибших солдат. Спецназовцы выходили наружу, занимали точки для прикрытия этих ребят. Потом заявился парламентер — чеченец в спортивном костюме, с белым флагом. Добрый, добрый… Алексей Кузин вышел его встречать, привел на первый этаж — в фойе. Там и состоялся наш разговор.

— У нас перемирие. Все, больше не стреляем, — сообщил боевик.

— Ну, что ж, хорошо, и мы не будем, — пообещал я с долей иронии. — Перемирие так перемирие.

А сами мы вечером… Война есть война! В белых перчатках ее не ведут. Иначе такая война приводит к еще большим жертвам, вызывая у врага чувство безнаказанности.

Парламентер «на голубом глазу» спросил аккумуляторы для радиостанций. Наши, мол, сели. Очевидно, таким образом он пытался выведать тип связи, которой мы пользовались.

Установилось «фактическое» прекращение огня, однако в Грозном продолжались отдельные перестрелки, звучали в районе 15‑го городка, у комендатуры Заводского района и в пригороде Черноречье. Ну и, конечно, боевики не оставляли своим вниманием центральной части города.

Прорыв

Первая колонна из здания УФСБ на Ханкалу ушла благополучно — ее обстреляли, но, к счастью, никто не погиб. Были только раненые. После этого в здании опять ощущалась нехватка бойцов, и сотрудникам Группы «А» пришлось работать на огневых позициях по девятьдесять часов в сутки.

Человек конкретный, решительный и бескомпромиссный в достижении боевой задачи. Слова командующего ОГВ подействовали на многих полевых командиров. Они тут же прибыли на переговоры, просили его предоставить коридор для выхода в горы. «Не для того я вас окружал, чтобы выпускать. Или сдавайтесь, или будете уничтожены!» — таков был жесткий ответ.

Запаниковал и Масхадов. В те дни он охотно общался с журналистами. «Реализация угроз генерала Пуликовского не принесет славы российскому оружию, а лишь еще больше усугубит ситуацию, загнав ее в тупик», — заявил Масхадов.

Один из двух

Ночью и днем 22 августа в Новых Атагах в ходе переговоров генерала Лебедя с Масхадовым был выработан и подписан документ, предусматривавший разведение противоборствующих сторон, отвод войск и совместный контроль над отдельными районами чеченской столицы.

Нам поступила команда: готовиться к окончательной эвакуации. От всех «щедрот» руководство УФСБ выделило два КамАЗа.

Продукты раздали местным жителям, найденное по дороге оружие и боеприпасы решили брать с собой — не оставлять же врагу! Однако мест на всех не хватало, да и вещи нужно было где‑то размещать.

Вот тогда мы «вспомнили» про два подбитых БТРа, находившихся рядом друг от друга с внешней стороны здания. Я дал Кузину команду: проверить, что можно восстановить, что с вооружением. Учить его не надо было — человек, разбирающийся в технике, профессионал с большой буквы.

Изучив состояние машин, Кузин запросил три дня. В помощь ему были приданы Щекочихин, хорошо знавший толк в пулеметах, и Пулин.

По закону подлости, тот БТР, что не простреливался, оказался «мертвым». Пришлось заниматься вторым, монтировать на нем агрегаты, ставить пулемет и т.д.

Чтобы подойти к броне и работать, ребята не могли даже встать в полный рост — по ним прицельно стреляли. Когда мы вырвались из города, уже на пути в Ханкалу кто‑то случайно из ребят обратил внимание на люк машины: мы насчитали восемнадцать пулевых отметин. За ними охотились! А они молча, ничего не говоря, продолжали «оживлять» броню!

Ребята тихо и спокойно, под огнем врага восстановили для нашей Родины БТР. Разве это не подвиг? На этом БТРе пришли в Ханкалу и сдали его для дальнейшего использования в боевых условиях.

Машина находилась за блоками: колеса закрыты, виден только корпус, открытой оставалась башня. Вот по ней снайпера боевиков и стреляли, когда неожиданно показывалась голова или часть тела одного из «альфовцев».

— С Колей Щекочихиным — Царствие ему небесное! — и Пашкой Пулиным мы перекидывали на нее что могли, — объясняет Кузин. — Короче, на колеса поставили, но гидроусилитель руля был пробит; работали только первая, третья и задняя передачи.

Так из двух БТРов был сделал один. Второй, чтобы не достался врагу, уничтожил Юрий Торшин.

Уходить решили днем, чтобы застать боевиков врасплох. Мы знали, что чеченцы остановили и разоружили одну из армейских колонн. Поэтому, готовясь к прорыву, проработали ситуацию и договорились о своих действиях на маршруте. 

…Воздух распорола только одна очередь — то ли вверх, то ли по нам? Стреляли чеченские милиционеры, отказавшиеся уходить. «Что нам терять? — сказали они. — Мы и так приговорены…» Такой вот вышел погребальный салют.

Через некоторое время милиционеры будут расстреляны людьми Докки Умарова из батальона «Борз».

Предательство

28 августа под контроль сепаратистов перешли Гудермес, Аргун и Шали.

30‑го в Хасавюрте генерал Лебедь и Масхадов подписали «Совместное заявление» о принципах, по которым будет в дальнейшем идти переговорный процесс. Был согласован срок подписания политического соглашения между Россией и Ичкерией — до 31 декабря 2001 года.

Соглашения, подписанные в Хасавюрте, я расцениваю не иначе как предательство.

Первая «чеченская» завершилась. Вся пролитая кровь оказалась напрасной. А до победы оставалось рукой подать. Но ее просто украли.

Хочется еще раз сказать всем бойцам, которые были в этой непростой командировке, огромное спасибо за мужество, терпение и доблесть.

Ветеран Группы «А» Александр Михайлов.