Весь мир в огне

«Кто выживет, сохранит частичку другого»

Двести лет назад, в  1826  году вышел самый знаменитый роман Джеймса Фенимора Купера — «Последний из  могикан». А в 1992 году его экранизировал другой великий американец, режиссер Майкл Манн.

Не хотите ли перенестись на пару часов в восемнадцатый век? На машине времени Майкла Манна.

Быть может, режиссер и  сам не понял, как возник, как получился шедевр. Красивый, суровый, лаконичный. Это преображение напоминает «Остров» Павла Лунгина — весьма отличный от всех его фильмов. Будто Кто‑то провел через режиссера замысел, высокий и чистый.

Буквально все в  картине Манна связано между собой тончайшей осенней паутиной изумительных образов, великолепной, неотъемлемой от происходящего музыки, замечательной актерской игры, режиссерских находок и бесподобной операторской работы.

Говоря словами романа Купера, «на всем огромном протяжении границы, которая отделяла французов от  территории английских колоний Северной Америки, не найдется более красноречивых памятников жестоких и свирепых войн 1755‑1763 годов», чем фильм Майкла Манна «Последний из могикан».

Политический подтекст

Складывается впечатление, что фильм обращен не столько в прошлое, сколько описывает настоящее, где британский флаг заменил другой — звездно-полосатый. «Владычица морей» уступила место American Empire, но суть осталась прежней.

Вот Соколиный Глаз и предводитель колонистов пытаются увести людей из осажденного французами форта на защиту своих семей, подвергающихся истреблению.

— Английский закон больше не имеет силы? — спрашивает полковника Монро предводитель отряда колонистов. — Его заменил абсолютизм?

— Если ему нельзя доверять, то, может, этим людям заключить мир с французами? — вступается Соколиный Глаз.

— Это подстрекательство! — парирует Монро. И  слышит в ответ: — Это правда!

А через некоторое время против Монро уже взбунтовалась его старшая дочь Кора. Она пришла, чтобы заступиться за  арестованного Натаниэля, оставшегося ради нее в форте.

— Кто  позволил колонистам судить о политике Англии в ее пределах? В ее собственных владениях самовольно приходить и  уходить? — вопрошает Кору майор Дункан Хейворд.

И получает в ответ гневные слова:

— Они это право честно заслужили! Они освоили этот край собственным трудом, хороня своих детей в пути…

— Вы его защищаете, потому что он вскружил вам голову.

— Дункан… У вас есть несколько положительных черт, но, в целом, я была о вас лучшего мнения.

— Кора! — восклицает Монро. — Кора… Я бы все сделал, чтобы уберечь тебя от боли. Но этот человек виновен в подстрекательстве и предстанет перед правосудием без права на помилование.

Музыка в фильме пахнет свежим ветром, разнотравьем, хвойным лесом, безграничным небом… Главная же тема Promentory (оркестровая аранжировка шотландской композиция «The Gael» Дуги Маклина) любима миллионами.

Тревор Джонс создал основную оркестровую партитуру, а  Рэнди Эдельман написал дополнительные музыкальные темы и помог завершить саундтрек в сжатые сроки после изменений в режиссерском монтаже.

Диалоги… В фильме они кратки и  немногословны — передающие только необходимую информацию. Таковы и люди, живущие в суровое время и на  суровой земле. Ничего лишнего.

Отлично сняты батальные сцены. Правильно сделанные артиллерийские позиции, фашины, траншеи, подкопы. Жесткие, натуралистические поединки — молчаливые, жесткие, даже суровые, но без излишнего смакования убийств.

Соколиный глаз

Дэниел Дэй-Льюис — единственный в истории «Оскара» трижды лауреат «За лучшую мужскую роль», этот ирландец считается «мерилом проникновения в образ». Приверженец системы Станиславского буквально вгрызался в каждую роль, болел ею, проживая каждой клеточкой души. Его обожают зрители и уважают коллеги.

Дэй-Льюису удалось стопроцентно вжиться в образ Соколиного Глаза, несмотря на то, что, как он сам признавался, это ему абсолютно чуждо.

«Меня поражала жестокость и насилие. Даже при том, что я был частью всего этого во время съемок. Вы чувствуете себя не в  своей тарелке, когда принимаете участие в  этом. Все его мировосприятие и  его культурное понимание — от  его народа, могикан. Это было абсолютно чуждо мне».

Возможно, и так. Но скрупулезно разрабатывая свой образ, ДэйЛьюис набрал вес, серьезно улучшил физическую форму, научился стрелять из  кремневого оружия и управлять каноэ.

«Белый индеец с душой поэта» пробовал жить в лесу, месяцами упражнялся в стрельбе, питался плодами собственной охоты и  всюду ходил с ружьем, чтобы привыкнуть к  изящному, но не сбалансированному и тяжелому оружию.

«Дэниел все время носил свое оружие, даже когда шел обедать, — рассказывала Мэделин Стоу. — Он, вообще, не от мира сего… Вокруг Дэниэла неподвижность и  спокойствие. И  если вы не слишком хорошо его знаете, вы не  можете читать, когда ему не по  себе или он расстроен. Он очень отстраненный. В нем есть мягкость. Он не критикует, никогда не  говорит плохо о  чем‑либо, не жалуется. В команде было много таких, и  все  же я  думаю, что большинство съемочной группы, должно быть, чувствовало, что они ничего не узнали о нем».

Наверное, больше всех осталь- ных о нем узнали «брат» и «отец» — Эрик Швейг(«Ункас») и Рассел Минс («Чингачгук»). Перед тем, как запустить фильм в производство, мудрый режиссер собрал всех героев в антитеррористическом тренировочном лагере.

О том времени Дэй-Льюис кратко резюмировал: «Мы должны были узнать друга как семья. У нас должны были быть отношения отца-сына. Мы стали близкими и останемся такими».

Недаром его Чингачгук так убедителен и реален, он живет и сражается до конца — потому что сам Рассел Минс всю жизнь боролся за пра- ва индейцев и «Последний из могикан» для него — не игра.

В 1968 году Минс присоединился к Движению американских индейцев (ДАИ). Вдохновленный воинственным духом организации, он основал ее отделение в  Кливленде. В 1970  году устроил столкновение в  Плимуте во  время празднования Дня благодарения. В  1972‑м участвовал в  захвате здания Бюро по делам индейцев в Вашингтоне, благодаря чему было утрачено множество конфиденциальных документов.

На следующий год Минс и  группа вооруженных активистов численностью около трехсот человек захватили поселок Вундед-Ни в родной резервации Рассела. Они объявили в нем независимое племенное правление, как велось исстари.

Семьдесят один день продолжался вооруженный конфликт с  полицией, армией и ФБР, в результате которого оставшиеся в живых сложили оружие, поверив обещаниям правительства об улучшении условий проживания коренных жителей.

На своей родине Минс неоднократно подвергался арестам и судебным преследованиям, пережил несколько покушений. Несколько раз выдвигал свою кандидатуру на выборах в племенные органы власти, но каждый раз недобирал нужного количества голосов, поскольку многие избиратели считали, что излишний радикализм Минса может лишь привести к потере правительственных выплат и компенсаций за некогда отобранные у индейцев земли.

Впоследствии Минс пытался уйти с арены политической борьбы и даже снялся в нескольких вестернах о покорении Дикого Запада, в  которых авторы сочувственно относятся к  борьбе индейцев за  свободу. Но наибольшую славу Минсу, как актеру, принесла роль Чингачгука. Он также автор автобиографической книги «Where White Men Fear To Tread» и двух записанных им аудиоальбомов в стиле «индейский рэп».

Несколько ранее, в  декабре 2007 года, по инициативе Минса индейцы племени Лакота объявили о своей независимости от США, в результате чего возникло виртуальное государство — Республика Лакота, претендующая на  территорию пяти штатов: Северной и Южной Дакоты, Небраски, Вайоминга и Монтаны.

Договоры между федеральным правительством США и предками современных лакота, заключенные более полутора столетий назад, были названы «никчемными словами на никчемной бумаге», так как США их «неоднократно нарушали, чтобы украсть нашу культуру, нашу землю и возможность сохранить наш образ жизни».

22 октября 2012  года его не стало…

Магура, дух смерти

Если вы не читали роман Купера, а  сначала посмотрели фильм, то главные герои будут ассоциироваться только с актерами. «Магуа» (Уэс Стьюди) — кровожадный мститель и истинный вождь — получился настолько ярким персонажем, что вышел за пределы куперовского образа.

До старших классов говорил только на языке чероки. В 1967 году был призван в армию и восемнадцать месяцев прослужил во Вьетнаме.

После демобилизации Уэс воспользовался полагающимися ветеранам льготами и поступил в молодежный колледж в Тулсе,где проучился два года, после чего завершил образование в  университете.

Последующая деятельность ветерана Вьетнамской войны не была связана с  кинематографом. Уэс — один из первых журналистов газеты «Адвокат Чероки», редактор, преподаватель языка чероки. Активист Движения североамериканских индейцев, он участвовал в  знаменитом противостоянии в Вундед-Ни в резервации Пайн-Ридж (1973 год).

Первые роли в театре и кино Стьюди сыграл после сорока лет. После развода он по совету друга стал заниматься в любительской театральной студии, чтобы познакомиться с новыми людьми и наладить личную жизнь. Однако хобби быстро переросло в профессию.

Поначалу Стьюди заслужил признание как  театральный актер и драматург Американской индейской театральной компании Тулсы (штат Оклахома). Но уже третья по счету киноработа Стьюди — вождь пауни в знаменитом фильме Кевина Костнера «Танцующий с волками» — стала поворотным моментом в его карьере.

Харизматичный Магуа — один из центральных в картине, он заслужил высокую оценку зрителей за многомерность образа, нарушившую традицию изображения «плохих индейцев» записными злодеями.

Магуа — воплощенный дух смерти, исповедующий культ войны ради войны. Гурон жаждет отмщения за убитых детей, но при этом, снедаемый алчностью, желает торговать бусами и «огненной водой», уподобляясь во всем белым. «Душа Магуа черна», — прилюдно обвиняет его Соколиный Глаз.

Вне кино Стьюди увлекается резьбой по дереву и является автором двух книг для детей. А  еще он играет на бас-гитаре в местной группе. Является Почетным председателем комиссии по Национальному достоянию Института туземных языков в  городке Санта-Фе (штат НьюМексико). Ай да Магуа!

Благородный Ункас

Эрик Швейг (Рэй Дин Трэшер) родился в Инуике на Северо-Западных территориях, Канада. Его семья — смешанного происхождения (инуиты, немцы, португальцы). Мальчик был старшим из  семи братьев и  сестер, отобранных у родной матери-индианки и отданных на усыновление в белые семьи в рамках программы канадского правительства «по ассимиляции индейского населения».

Сразу после рождения его усыновила англоязычная семья смешанного франко-немецкого происхождения. Приемные родители обращались с  мальчиком чудовищно, избивали его и подвергали унизительным наказаниям. Когда Эрику исполнилось шестнадцать, он сбежал и стал жить самостоятельно, зарабатывая на жизнь плотницкими работами и остеклением домов.

Его родная мать умерла от алкоголизма в 1989 году. По словам самого Швейга, она не брала в рот спиртного до того, как у нее отобрали детей. Актер никогда с  нею не  встречался. Но он не забыл, кто он и откуда. Уже будучи взрослым, Эрик нашел одного из своих дядьёв и поддерживает с ним отношения.

В 1985  году Швейг исполнил свою первую роль в театре, в экспериментальной любительской постановке. Через два года ему предложили пробы на роль в фильме «Родник шамана». Не имея ни опыта, ни серьезной подготовки, он все же рискнул и  получил роль, которая открыла ему путь в  киноиндустрию.

Он и сам стал делать маски инуит, причем настолько интересные, что в  узком круге посвященных их  считают произведениями искусства. В 1999  году в интервью фансайту «Последнего из могикан» Швейг упомянул, что очень хотел бы увидеть знаменитые эскимосские маски из коллекции ученого, исследователя русской Америки и Дальнего Востока Ильи Вознесенского.

Актер воспринимал свое увлечение как терапию, которая позволила ему смягчить негативный опыт несчастливого детства и, по его словам, восстановить духовную связь с предкамииндейцами.

Человек с непростой судьбой, актер, художник — Швейг навсегда останется образом благородного Ункаса, истинным воином,готовым погибнуть за честь той, которой, не  задумываясь, отдал свое сердце и свою жизнь — Алисы, младшей дочери полковника Монро.

Две Алисы Монро

«Алиса Монро», она же актриса Джоди Мэй, родилась в  1975  году в Лондоне. Мать — француженка, отец — немец. Свою карьеру в кино Мэй начала в  возрасте тринадцати лет, снявшись в фильме «Разделенный мир». Эта картина принесла юной леди немало наград.

Победа в  Каннах в номинации «Лучшая женская роль» (интересно, как поделили между собой приз три грации — Джоди Мэй, Барбара Херши и Линда Мвузи). Пальмовая ветвь в Каннах — «Лучшая актриса». Награда Лоренса Оливье — «Самый многообещающий новичок». Награда Круга Нью-йоркских Критиков — «Лучшая женская роль второго плана». Восьмая Ежегодная награда Феннекус — «Лучшая несовершеннолетняя актриса».

Юное дарование по настоянию родителей, желающих видеть дочь истинной леди, окончила Кэмден скую школу для девочек, колледж Уэдхем в Оксфорде по специальности «английская литература». Помимо английского, прекрасно владеет французским.

В одном из интервью Джоди посетовала, что ее роль в «Последнем из могикан» осталась на полу монтажной. Одна из причин — отсутствие экранного времени и неусыпное наблюдение мамы Джоди, присутствующей на съемках. Она была категорически против любовных сцен и никаких «вольностей» Манну не позволила.

В фильме две любовные линии: Кора — Соколиный Глаз и Алиса — Ункас. Любопытно, что сначала второй пары вроде и не замечаешь. Ункас как  будто избегает девушку, и Алиса не смотрит на него.

В картине всего два эпизода об их любви. И все. В сценарии же прописано, как развивается эта линия — там много трогательных моментов. И сцена в пещере, когда Ункас прижимает Алису, оберегая ее, гораздо больше и  заканчивается иначе. Ну, что сделано, то сделано.

Она не похожа на сестру и поначалу производит впечатление безвольного существа. Но ведь Алиса всего лишь перепуганная, юная девушка. Ей нужны отец и  сестра, их  забота. Однако на  краю гибели в ней вдруг проявляется то, что было сокрыто до этой поры.

Немой диалог за минуту до того, как  Алиса бросилась со  скалы, вслед за  убитым Ункасом, — вершина актерского мастерства. Равно как  ее взгляд на  краю скалы, еще живой, испуганный, и после, когда Алиса глянула вниз и сделала выбор — уже нездешний, полностью отстраненный. И даже Магуа, прочитавший в ее глазах готовность к  смерти, опустил окровавленный нож и стал подманивать ее рукой…

Не дать искре погаснуть

Мэделин Стоу (Кора) — эталон того, какой должна быть женщина, попавшая в трудное время в отчаянную ситуацию. Роль утонченной и отважной аристократки принесла ей признание критиков и стала переломной в карьере.

«Кора Монро» родилась в городе Игл-Рок (пригород ЛосАнджелеса).

Тот вскоре нашел ей работу — Мэделин дебютировала в 1978 году в эпизоде полицейского телесериала «Баретта», а затем продолжала появляться на телевидении, в шоу «Удивительный Человек-паук», «Барнаби Джонс» и «Маленький домик в прериях».

В 1978 году Стоу сыграла свою первую главную роль — мать Иисуса в телефильме «Рождество». После она снялась в еще нескольких телефильмах: «Зверобой» (1978  год), «Амазонки» и  «Кровь и орхидеи» (1986 год). Так что «индейская тема» Купера ей хорошо знакома.

Умная и самоотверженная, Кора одновременно хрупка и женственна. В конце картины Манн соединяет ее с  Натаниэлем — вопреки роману, но в полном соответствии с логикой фильма. Идет война, вокруг гибнут люди, но  Кора и  Соколиный Глаз не дают искре, вспыхнувшей между ними, угаснуть! Так и  должно быть — только любовь может спасти мир.

Кора и Соколиный Глаз

Майкл Манн привнес то, чего не было в оригинале у Купера — обвинение Западному миру («Я думал, что британская политика — сделать Англией весь мир, сэр») и предсказание того, что он, этот мир, отнюдь не вечен.

Вместе с Чингачгуком и Ункасом Соколиный Глаз спасает незнакомых ему людей, и делает это сперва по велению долга — но не того, который обусловлен присягой, данной Его Величеству, а потом — повинуясь чувству любви и глубокой симпатии.

В начале фильма между Корой и  Натаниэлем происходит короткая стычка. Соколиный Глаз отказывается хоронить убитых карателями колонистов Камеронов, чтобы не дать возможность преследователям напасть на след дочерей Монро.

Ночью путники расположились на ночлег в лесу, и между Корой и  следопытом состоялся разговор. Пожалуй, его можно считать ключевым во  всем фильме. Снято так, что у меня было полное впечатление сопричастности ночному диалогу.

— Почему вы их  не  похоронили? — спрашивает Кора.

— Идущий по нашему следу сразу же понял, что мы были там.

— Вы знали их?

Натаниэль оборачивается, но ничего не говорит.

— Вы поступили так ради нас. Извините. Я вас не поняла.

— Ну, этого следовало ожидать. Мой отец…

— Ваш отец? — удивляется Кора.

— Чингачгук предупреждал о людях вроде вас.

— Неужели?

— Он говорил: «Не пытайся их понять».

— Что?

— И не пытайся их заставить понять тебя. Потому что они другого племени и ничего не понимают.

Шум заставляет Соколиного Глаза схватиться за оружие. Смутными тенями приближаются каратели. Достав припрятанный пистолет, Кора ложится рядом,готовая принять бой.

Однако дальше индейцы не идут, испугавшись ступить ночью на землю захоронений, где прячутся беглецы, и также тихо, осторожно ступая, растворяются в ночном лесу вместе с кураторами-французами.

Памятник Камеронам

Казалось бы, ситуация разрешилась. Но Майкл Манн припасает для нас ее развитие, но какое!

— Я их не помню. Мне было год или два.

— А  как  вы выучили английский?

— Отец отправил меня с  Ункасом к священнику в школу Ви Локк, когда мне было десять.

Следопыт отвечает односложно. Его слова накладываются на потрясающей красоты музыку, которая потихоньку возникает как  бы «из ниоткуда».

— Почему эти люди жили в небезопасном месте? —интересуется Кора.

— Отслужив семь лет по контракту в Вирджинии, они приехали сюда. Только пограничные земли доступны беднякам. Здесь они никому ничем не обязаны. Их фамилия — Камерон. Джон и Александра Камерон.

Кора смотрит в распахнутое звездное небо. И Натаниэль поднимает взгляд вслед за ней — их души уже вместе, и они оба уже понимают это, чувствуют. А музыка нарастает и захватывает все вокруг.

— Народ моего отца говорил, что при рождении Солнца и его брата Месяца умерла их мать. И Солнце предало земле ее тело, из которого возникает все живое. А из ее души оно извлекло звезды и бросило их  в ночное небо — в память о  ее душе.

И Натаниэль снова замолкает, обводя взглядом небесные россыпи.

— Так что это памятник Камеронам. И  моему народу тоже, как я думаю.

— Вы правы, — говорит Кора, — всматриваясь в  Натаниэля, — мы не понимаем, что происходит. И  все не  так, как  я  это себе представляла в Лондоне и Бостоне.

— Я вас разочаровал?

— Нет, напротив. Это меня взволновало больше, чем я могла вообразить.

После чего Кора отворачивается и ложится на жесткое лесное ложе. Все сказано. Не  словами — взглядами. А в сцене у водопада, прощаясь с Соколиным Глазом, Кора крикнет: «Если случится худшее, тот из нас, кто  выживет, сохранит частичку другого».

Чтобы трудиться и сражаться

Любовь объясняет поступки положительных героев «Последнего из могикан». И даже майор Хейворд, антагонист и  соперник Соколиного Глаза, жертвует собой ради этой высшей любви, очищенной в пламени индейского костра, разведенного под его ногами.

Только Любовь может спасти мир. Особенно теперь, когда наш мир снова в огне… В огне мировой войны, в третий раз развязанной Западом.

В режиссерской версии финальный монолог Чингачгука — словно приговор западной цивилизации. Кстати, в американском кинопрокате он был вырезан по цензурным соображениям.

Их трое на высокой горе, там, откуда открывается завораживающий вид на суровый, дикий край, — Чингачгук, Натаниэль, Кора.

Чингачгук:

— Фронтир (граница) движется вместе с солнцем, вытесняя краснокожих из  этих диких лесов, до  тех пор, пока места для них не останется совсем. И  тогда нашего народа не станет вовсе, или мы перестанем быть самими собой.

Соколиный Глаз:

— Это говорит печаль моего отца. Чингачгук:

— Нет, это правда. Фронтир — место для таких людей, как мой белый сын, его женщина и их дети. Но однажды не станет больше и самого фронтира. И люди, подобные тебе, уйдут, как ушли могикане. И новые люди придут для того, чтобы трудиться и  сражаться. Они построят свою жизнь. Но мы, именно мы были здесь прежде.

Двести лет назад Джеймс Фенимор Купер подарил нам этот замечательный роман, которому придал современное звучание Майкл Манн.

Перед каждым из нас выбор — кем быть, как поступать, когда Весь мир в огне. Главные герои «Последнего из могикан» дают ответ на этот вопрос.