Ураган Катрин
«В опасных ситуациях люди раскрываются стремительно»
Еще в юности она мечтала служить в армии — в мотострелковых войсках или пехоте. Казалось бы, для девушки мечта необычная, но и Катя не чувствовала себя обычной — любила оружие и достаточно быстро научилась стрелять. Она пошла по стопам своих родителей — в полицию, целых пятнадцать лет была кинологом в Истринском ОМВД.
Когда началась СВО, Катя обратилась в военкомат, уже решив для себя, что если будет набор женщин с ее специальностью, то она заключит контракт и отправится на фронт. И если даже не кинологом, то санитаром. В любом случае остаться безучастной она бы не смогла: таким было воспитание. Папа с детства привил ей чувство патриотизма, рассказывал о защитниках Родины во время Великой Отечественной.
Вот только она не предполагала, что станет стрелком, а затем штурмовиком.
Катю направили сначала в Ростов-на-Дону,где на протяжении двух недель она проходила боевое слаживание — стреляли каждый день с утра до вечера, занимались физподготовкой.
Затем Катю и других бойцов отправили в Кременную — город в Северодонецком районе Луганщины,где шли ожесточенные бои. Катя была единственной женщиной в боевом подразделении.
Первый разговор по телефону незадолго до ее разведвыхода. Катя находится в Курске, уже в третьей командировке, но она спокойна. Обстоятельно рассказывает о начале нелегкой службы в Кременной, о женщине на войне и сложностях службы, о прибившихся собаках, которых подкармливает. О мечтах о мирнойжизни и доме,где ждет дочка. О протоиерее Константине Волкове из родного Истринского района, которого знает всю жизнь и который благословил на ратную доблесть и поддерживает, приезжая на фронт.
Больше, чем с мужчин
Когда она прибыла в Кременную, бойцы удивились: кто ее взял? Больше всех был недоволен комбат. Он давал самые сложные, а подчас и почти невыполнимые задания, только чтобы Катя уехала обратно домой…
Но упорства было не занимать, и Катя наперекор всему боролась за право стать лучшей. Еще в полиции ее прозвали «Ураган Катрина», и это стало ее позывным на войне. Стремительный характер полностью подтверждал необычное прозвище и уже вскоре вызвал восхищение у «однополчан». Они наблюдали за тем, как сестренка привыкает к тяготам войны и высоким требованиям, которые к ней предъявляли.
Сначала комбат поставил условие: стрелять десять из десяти. И никак иначе. Это был не ПМ, к которому она привыкла, работая в полиции, а «калаш». Из автомата она стреляла крайне редко — только на учениях. Принцип один, только оружие разное, и к автомату нужно было привыкнуть. На сборку-разборку оружия только ей отводили всего десять секунд! Мужики удивлялись: к ним отношение лояльное, а вот к Кате жестче некуда.
Комбат пристально следил за каждым шагом, и вероятность, что ее отправят домой, поначалу была высока. Помимо стрельбы, Катя совершала и марш-броски по 10‑15 километров.
Ходила на разведывательные задания. А потом — снова стрельба.
В первое время она выбивала семь из десяти, и так было трижды. Расстроилась — не то слово! Потом разозлилась на себя, вспомнила свою дочь-школьницу, сосредоточилась и — показала нужный результат! С тех пор промахов больше не было.
Так ее испытывал комбат, а затем отправил на передовую. В октябре 2023‑го начался штурм Кременной и вместе с ним — активная работа «Барса».
В Кременной находился полевой лагерь, бойцы жили в лесу на второй линии обороны — в четырех километрах от передовой, и все равно к ним нередко прилетало… А вот первая линия располагалась в двухстах метрах от противника, и там шли ожесточенные бои.
Друг стал Ангелом-Хранителем
В мирной жизни у Кати было мало друзей, здесь же, в самом пекле боевых действий, дружба складывалась сама собой. Сильные и добрые, заботливые и смелые — такими она увидела своих «однополчан».
— Здесь, в опасных ситуациях, люди раскрываются стремительно, и становятся заметны все их качества, — делится Катя. — Я никогда бы не подумала, что у меня появятся друзья на войне. Но слишком больно терять каждого из них, ведь уже прикипела душой. И вот получается, только вчера он спасал тебежизнь, а сегодня тытащишь его убитого…
Она сдружилась с бойцом с позывным «Коржик», который не раз спасал ей жизнь. Однажды Катя спускалась в блиндаж, когда прилетел дронкамикадзе. Чудом сестренка не получила ни единого осколочного ранения, однако разлет боеприпасов оказался большой. Ее снесло взрывной волной. Позже выяснилось, что у Кати сильнейшая контузия. Она потеряла память, не помнила даже, как зовут ее ребенка… Это было на второй месяц службы.
Коржик увидел, как она в состоянии шока пытается выползти из блиндажа. Боец в это время сбивал вражеские дроны. Он мгновенно сориентировался и затащил Катюобратно в блиндаж. Позднее она говорила всем, что он стал ее ангелом-хранителем — появлялся всегда в нужный момент, закрывал собой.
Друг погиб в одном из боев, и это одна из той череды горьких потерь, которые довелось ей пережить…
Вторая контузия случилась через несколько месяцев. Катя попала под обстрел вражеской арты, и тоже — чудом ее не посекло осколками.
В третий раз избежать ранения не удалось. Катя и бойцыее взвода передвигались по бетонке, которая интенсивно простреливалась. Они давно прозвали ее «двухсотой» — так часто там погибали люди. Кроме того, враги использовали кассетные боеприпасы, коварство которых заключалось в том, что летели они бесшумно и бойцы не успевали укрыться или упасть. На этой дороге Катя получила осколочное ранение в ногу.
— После ранения комбат стал относиться ко мне по‑другому — уже не придирался и принял по‑настоящему. Но сказал: «Не испытывай судьбу. На передовую не пущу». И перевел работать начмедом. Я спасала раненых, возила в полевой госпиталь — и так до окончания той, первой, командировки.
Собаки и уют
Катя и в такой непростой обстановке создавала уют — наводила порядок в блиндаже, успевала стирать — с собой в командировки она возила тазик. Женщина даже на войне остаетсяженщиной!
А еще возле нее нередко собираются брошенные животные, которых она всегда подкармливает. И это неудивительно — кинолог! В доме у нее тоже живут собаки. Она даже в первую командировку хотела взять с собой любимую немецкую овчарку. Перед отъездом позвонила командиру, спросив, можно ли привезти собаку с собой? В ответ услышала: «Категорически нет! Она подведет, и вы все погибнете. Никаких животных!»
Но однажды в Кременной за ней увязалась маленькая рыжая собачка.
— Я думаю: ну куда ее? Здесь стрельба, все взрывается. Не хотела брать, а она не отстает. Пришлось оставить песика. Назвала Барсом в честь нашего отряда. Он теперь всегда со мной. Во время одного из прилетов его сильно контузило, я думала, не выживет. Но Барс выкарабкался!
Он, кстати, безошибочно чувствует прилеты. Это мой любимый помощник, — улыбается Катя. — Вообще собаки на войне — отдушина, ты обнимаешь их, и отступает все плохое, это психологическая разгрузка. Даже спишь в одном спальном мешке с ними.
Во вторую командировку Катя уже взяла с собой Барса, не спрашивая разрешения, и четвероногому бойцу все были рады. И снова тянулись к ней брошенные собаки. Братишки смеялись: где много собак, там Катя живет.
Приснился раненый муж
Со священником Константином Волковым Катя была знакома с детства, ходила в православную школу. Когда умерла Катина мама, девушка не могла найти покой в душе и пришла к священнику. «Все ты сможешь. Все дается по нашим испытаниям», — сказал ей отец Константин. И Катя вскоре поняла, что батюшка прав. Многие испытания, особенно в боевых условиях, оказались преодолимыми.
Через некоторое время батюшка освящал кинологический питомник, который помогала организовывать Катя в родной Истре. Потом приехал к ним на передовую и привез иконы. «Сейчас вам будет полегче», — улыбнулся отец Константин. И действительно, такая поддержка оказалась важной: бойцы, преодолев тяжелое состояние, вступили в бой уже с новыми силами. Им помогали напутствия и молитвы отца Константина.
Тем не менее все понимали: еще много испытаний впереди. Один за другим гибли друзья, а летом 2025 года из боя не вышел Катин муж Андрей.
— В то время я служила в штурмовой бригаде «Ветеран», а он — в ВДВ. После одного из тяжелейших боев вестей о нем не было. Я не находила себе места, а потом вдруг Андрей мне приснился и рассказал, где находится и что он ранен. В мистику раньше я не особо верила, но, как оказалось, бой был именно там, где во сне рассказывал муж…
Катя по карте выучила наизусть местность, но вся дорога круглосуточно простреливалась. Те, кого пытались эвакуировать, погибали вместе с теми, кто их спасал.
Она связалась с командиром мужа, но тот категорически запретил выдвигаться в эту зону. Его слова долго стучали в висках: «Нужно ждать, когда фронт продвинется дальше. Другого выхода попросту нет».
Десантникам из другого полка и бойцам из ЧВК «Тени», которые находились поблизости, Катя рассказывала об Андрее и они ее поддерживали.
— Среди них был батюшка, с которым мы сдружились — он был из ЧВК «Редут» и на фронт пошел вслед за своим сыном. И вот этот батюшка мне сказал: «Мы вытащим твоего мужа». Дал мне надежду, духовную помощь, и я ожила тогда.
Забегая вперед, Катя рассказала, что когда бригада вышла из Суджи, они с этим батюшкой больше не виделась, но доходили вести от служивших с ним бойцов: священник и его сын живы.
Училась жить заново
Через некоторое время Катя связалась с десантниками полка, в котором служил Андрей — они хотели передать его вещи. Стало известно, что группе эвакуации удалось зайти на тот участок, где еще недавно шел бой.
Двое из бойцов выжили. Они подтвердили то, где мог быть Андрей, но группа эвакуации долго не могла его найти. И только потом тело обнаружили в другой локации.
— Андрей долго полз и жив был еще дня три. По всей вероятности, от большой потери крови отключился, а потом его не стало… Меня эта ситуация сломала окончательно…
Катя замолкает. Потом говорит, что на войне нельзя пропускать через себя ничего — этому ее научил первый контракт.
Но такое правило опровергалось не раз происходящими трагедиями.
Еще одна — гибель боевого товарища из Москвы с позывным «Орфей». Он воевал в другой штурмовой бригаде, но они нередко пересекались. «Добрый, как ребенок», — говорит о нем Катя и вспоминает, как однажды, когда они находились на позиции, Орфей прибежал с радостной вестью: у него родился сын и показал фото, которое только что прислала жена.
— Это был период, когда я на линии боевого соприкосновения находилась больше месяца. В один из дней Орфей погиб во время артобстрела — работал 120‑й миномет, там было не поднять головы. Эти потери многое перевернули в душе, и когда не стало Андрея, я жила как в тумане, не понимая, как найти в себе силы двигаться дальше.
Её тогда поддержал ее командир. Он сказал, что домой ей сейчас возвращаться нельзя: повсюду будут воспоминания: место, где любил на кухне сидеть муж, его вещи, его форма…
Катя понимала: он прав, а в душе была пустота. Впервые в жизни она не хотела ничего, впервые утратила чувство радости. Жила словно по инерции. Впервые жизнь складывалась из черных полос, не было ни одной белой.
Однажды ей нужно было получить провизию на бойцов, для этого требовалось преодолеть порядка восьми километров по лесу и прибыть в точку «ноль». Командир отправился вместе с ней — путь опасный, вдвоем больше шансов вернуться живыми.
— Мы шли, а у меня было ощущение опасности — все время казалось: сейчас что‑то случится. Предчувствие не обмануло: совсем скоро появились три дрона-камикадзе… Командир мгновенно сориентировался, толкнул меня в лисью нору и успел укрыться сам. Мы крепко держались за руки. Пришло осознание: с возникновением смертельной опасности захотелось жить.
Катя понемногу стала приходить в себя, она думала о том, что если Бог оставил ее в живых, она не имеет права ни застрелиться, ни подорвать себя гранатой.
Когда летом погиб Орфей, она поняла, что этот контракт у нее — крайний. Слишком тяжело терять родных людей, и как ни пытайся абстрагироваться от привязанностей к ним, ничего не получается.
Возвращение и реабилитация
Домой она приехала в конце ноября 2025‑го. Впервые за три года праздники и день рождения предстояло встречать в родных стенах, а не на боевых заданиях. Катя вспоминает: в первые недели была эйфория: наконец, она рядом с дочерью Настей, которой в ту пору было четырнадцать лет — возраст, когда мама особенно нужна, чтобы помочь советом, да и просто поговорить — ведь поделиться всегда есть чем. Первый раз за долгое время Новый год — дома. И непривычно, и радостно.
— А потом начались психологические проблемы — я все думала о смерти Андрея и о погибших друзьях. Не теряла связи с командиром, и он сказал: наши двери в седьмую роту для тебя всегда открыты. Но по медицинским показаниям мне уже было нельзя на фронт. К тому же я отчетливо понимала, что из этой, новой командировки могу не вернуться. И это ощущение только усиливалось, смешивалось с тревогой.
Она вспоминала то, как шла вместе с бойцами по газовой трубе в Судже, и как сильно не хватало кислорода — все были отекшими, и Катя почувствовала тогда, как заболело сердце. Голова казалась каменной, все эти детали отчетливо вставали в памяти… Но нужно было жить дальше, заниматься любимым делом.
Настоящей реабилитацией для Кати стало создание собственной школы собаководства, где все питомцы — ее, родные. Многие из них — спасенные ею и боевыми товарищами на войне.
Среди них — маленькая собачка Тайга с седой шеей.
— Мы нашли ее в лесу, вокруг горла — петля, все тело было перемотано скотчем, кто‑то бросил ее умирать, — Катя на миг замолкает. — Мы вместе с фронтовыми медиками спасли эту бедолагу. До сих пор помню, как ребятам непросто было перерезать петлю — шея вздулась, огромный кровоподтек… Мы ее вылечили, боролись за ее жизнь и буквально вытащили с того света. Когда Тайга поправилась, я забрала ее себе.
Сейчас у Кати девять собак и кинологическая школа с патриотическим уклоном, куда приходят на занятия школьники. Катя говорит:
— Дети вкладывают всю душу, общаясь с животными, учатся ухаживать за ними, ответственно относиться. У меня все строго на занятиях — те, кто опаздывают, бегут два круга. Родина начинается с ответственности, с семьи и заботы о младших. Для меня большая радость, когда ребята начинают это понимать.
Я часто им говорю: работайте над собой, защищайте слабых. Если видите, что какой‑то ребенок пнул собаку, защитите животное. Объясняйте, что нельзя самоутверждаться за счет слабых. Много обо всем этом думаю. Если быкаждый человек работал над собой, войн бы не было. Я это поняла в тридцать пять лет, вернувшись с войны…
Такими словами завершила нашу беседу Екатерина Котенкова, она же «Ураган Катрин». Кавалер ордена Мужества и медали «За отвагу». Героиня СВО.
