Сибиряк Розин
Памяти героя спецназа и группы «Вымпел»
Как гласит девиз разведки: «Без права на славу, во славу державы». В полной мере это относится к ветерану Группы «Вымпел» КГБ СССР полковнику Валерию Витальевичу Розину — легенде спецслужб, кавалеру орденов Красного Знамени и Красной Звезды.
О его кончине не сообщила пресса. За исключением Медиа Группы Спецназ России и нескольких профильных площадок в социальных сетях.
Именно майор Валерий Розин из Кемеровского УКГБ вечером 27 декабря, в Кабуле, возглавляя группу бойцов ОСН «Зенит», в рукопашной схватке обезвредил начальника аминовского ГШ Якуба. То был рослый под два метра мужчина, крепкого телосложения и физически сильный. Выпускник Рязанского училища ВДВ.
За то, что было сделано спецназом в ГШ, Розин был достоин — вне всяких сомнений! — Звезды Героя Советского Союза. Но в КГБ (в отличие от МО) высокие награды давали скупо. Тогда Валерий Розин даже не подозревал, что события в далекой южной стране станут для него судьбой, определившей всю дальнейшую жизнь.
Вместо аппаратной карьеры
Валерий Витальевич родился в 1941 году в Иркутской области, 18 февраля, в канун самой страшной войны истории человечества. Если, конечно, нынешний Запад не спровоцирует ядерную катастрофу планетарного масштаба.
Конечно, в детстве, как любой советский мальчишка, Валера думал о подвигах. Его сверстники мечтали стать моряками или космонавтами, а он хотел быть похожим на разведчиков, от скрытой и опасной работы которых часто зависит очень многое.
Валера остался без родителей в малолетнем возрасте. Мама умерла от тяжелой болезни, отец погиб на фронте. Воспитанием мальчика занимались родственники.
Голод, нужда, но Валера был окружен заботой и любовью близких. Поэтому и был он человеком непритязательным, без амбиций, но стойким и выносливым.
После школы для продолжения учебы Розин выбрал сугубо гражданскую специальность и поступил в Ленинградский институт инженеров железнодорожного транспорта.
Розин с удовольствием занимался боксом, альпинизмом и лыжами. К тому же обладал музыкальным слухом, владел разговорным немецким языком и в институте на военной кафедре освоил профессию минера-подрывника.
Получив в 1963 году диплом, Валерий работал мастером механизированной колонны в Новосибирске, затем заместителем начальника завода «Железобетонстрой» в Кемерово.
Два года находился на комсомольской работе — инструктором обкома ВЛКСМ. В 1969 году был зачислен в кадры УКГБ по Кемеровской области.
Розин работал оперуполномоченным, старшим оперуполномоченным 2‑го отдела, начальником отделения 5‑го отдела Управления КГБ. Интеллигентный, грамотный, свободно владеющий немецким языком, отличный спортсмен — лучшей кандидатуры и не пожелать.
Валерий Розин:
— После окончания института я попал по распределению в Сибирь, в Кемеровскую область — Кузбасс, знаменитый центр добычи угля. Моей обязанностью была техническая съемка местности для будущих автодорог, предназначенных для транспортировки угля с шахт и разрезов. Сугубо мирная профессия. Но однажды в проектный институт, где я работал и был секретарем комсомольской организации, пришел человек из Кемеровского управления КГБ, поговорил со мной и спросил: «Как ты посмотришь, если тебя призовут?» Я ответил, что в принципе морально готов.
Примерно через год меня пригласили в местное управление Комитета госбезопасности на собеседование, затем направили на учебу. После этого я начал работать оперуполномоченным, потом старшим оперуполномоченным. В то время в области находилось много иностранных специалистов: немцев, итальянцев, чехов, поляков. А у меня немецкий язык свободный. Еще в школе я много общался с ребятами из семей поволжских немцев, потом во время учебы занимался языком, в общем, постепенно довел немецкий до рабочего уровня. Разговаривал с ними свободно, без переводчиков. Это очень пригодилось в будущем.
После войны в СССР анализировали механизмы, тактику и стратегию военного периода, вопросы партизанского движения, информацию о немецком тыле, схронах, явках, паролях и так далее. Меня поставили на это направление. Я окончил специальные курсы, довел до ума немецкий, поработал в Германии какое‑то время, еще «подшлифовал» язык.
Затем поступила команда — подготовить в каждом управлении КГБ специальные резервные группы (подпольщиков, партизан, диверсантов и им подобных специалистов) для действий в особый период. В одну из таких резервных групп я и попал в числе первых. У нас были теоретические и практические занятия, тренировки и так далее.
Спецрезерв КГБ
В системе КГБ СССР был создан кадровый спецрезерв. Его готовили в подмосковной Балашихе на Курсах усовершенствования офицерского состава.
То был легендарный КУОС.
На Курсы зачислялись сотрудники, находящиеся в хорошей физической форме, обладающие отличными боевыми навыками и полезными гражданскими профессиями.
Для формирования спецрезерва кандидатов из разных уголков Советского Союза ежегодно отрывали от оперативной чекистской работы и направляли на подготовку. В их числе однажды оказался и старший лейтенант Розин.
Вместе с другими офицерами Валерий Витальевич оттачивал приемы рукопашного боя и огневой подготовки, изучал средства связи и минное дело, учился налаживать оперативное обеспечение группы, перенимал опыт иностранных спецслужб.
Первыми преподавателями у Розина были легендарные Илья Григорьевич Старинов, Алексей Николаевич Ботян, Григорий Иванович Бояринов…
Валерий Розин:
— От лекций Ильи Григорьевича Старинова дух захватывало! Это был великий человек с потрясающим послужным списком, с уникальным опытом работы. Руководил КУОС Григорий Иванович Бояринов, который сам воевал, поэтому он знал, что должен дать нам как командир и что нужно от нас требовать. Он с большим уважением относился к подчиненным, следил за нашими нагрузками, отдыхом, питанием, был для нас как отец родной. Настоящий комитетский отец родной, я бы так его назвал.
После учебы на КУОСе Розин вернулся в Сибирь, продолжив службу в Кемеровском УКГБ.
К слову, там же, в столице Кузбасса, Валерий Витальевич познакомился со своей будущей женой.
Валерий Розин:
— Ее мама была медсестрой, войну прошла. Отец — инвалид войны. И мой отец воевал, то есть мы тут, как говорится, по духу и крови близки друг другу. Полное понимание и уважение. И ценим друг друга. Она у меня трудяга большая, умница.
«Завтра будет работа»
В декабря 1979 года Розина вызвали в Москву, а уже 14 декабря он вылетел в неизвестном направлении. Лишь когда под крылом самолета в котловине среди гор обозначился большой город, чекистам сообщили, что они прибыли в Кабул. Там прибывших поселили в частных особняках и обрисовали боевую задачу, на подготовку к выполнению которой было отведено несколько дней.
В то время Афганистан переживал состояние нарастающей гражданской войны. Х. Амин, второй человек в партии и государстве, устранил своего «любимого учителя» Тараки — того задушили подушкой.
Амин развернул террор не только против представителей имущих классов и духовенства, но и всех, кто противостоял ему в Народно-демократической партии Афганистана, представителей обеих враждующих фракций, «Хальк» (Народ) и «Парчам» (Знамя), включая убежденных сторонников Москвы.
После убийства Тараки советское руководство решилось на ввод Ограниченного контингента Советских войск в Афганистан. Но предшествовать операции «Байкал-79» должен был спецназовский переворот в Кабуле, осуществленный силами спецназа КГБ и ГРУ, десантников.
Под разными предлогами в столицу Афганистана был введен «мусульманский» батальон ГРУ и десантники. Перед началом масштабных боевых действий им и двум диверсионным группам КГБ («Гром» и «Зенит») предстояло захватить важные объекты. Эту операцию принято называть «Шторм-333», хотя на самом деле ее правильное наименование — «Агат-Гром».
В числе объектов были дворец Тадж-Бек, министерства внутренних дел («Царандой») и государственной безопасности («ХАД»), Генеральный штаб армии, штаб ВВС, радиоцентр, политическую тюрьму Пули-Чархи, авиабазу в Баграме (под Кабулом) и несколько других стратегических пунктов.
Одним из тех, кто оказался в Кабуле, был Юрий Андреевич Титов из Кемерово. Свою службу в органах госбезопасности он завершил в 1990‑х годах в звании полковника.
Юрий Титов:
— 4 декабря 1979 года в УКГБ из Центра пришла шифро-телеграмма с грифом «совершено секретно», согласно которой мне и майору В. В. Розину, сотруднику 2-го отдела УКГБ, предписывалось срочно прибыть в город Балашиху. Судя по содержанию шифровки, нас вызывали на переподготовку (В. В. Розин также заканчивал КУОС, только на пару лет ранее меня).
Сборы и прощание с родными и близкими были очень короткими. В тот же день вечерним рейсом мы вылетели в Москву. По прибытии в Балашиху на базу КУОС предположения о переподготовке не подтвердились – нас ждал Афганистан.
Старшим группы по захвату здания генерального штаба был назначен майор Розин. В его распоряжение поступила группа сотрудников спецрезерва КГБ.
Начальником генштаба (с весны 1979‑го) был Мухаммед Якуб. Как уже было сказано, он окончил Рязанское училище ВДВ и хорошо владел русским языком.
Волевой, решительный. Близок к Амину, был женам на его сестре.
Генерал Виктор Меримский в своих мемуарах дал такой портрет Якуба: «Высокий, с атлетической фигурой, красивым, волевым лицом и проницательным взглядом, обладал огромной энергией и работоспособностью. Фанатично был предан Х. Амину. Постоянно поддерживал связь с командирами дивизий, которые беспрекословно подчинялись ему».
Именно полковник Якуб руководил действиями верных Амину воинских частей, отстранивших 14 сентября 1979 от власти Тараки и его сторонников.
Перед вводом наших войск в Афганистан только два человека могли реально создать препятствия планам по вооруженной смене власти — Амин и Якуб.
Валерий Розин:
— После прибытия в Кабул нашу группу поселили на так называемой вилле. Там же весь город — или сакли, бедные мазанки, или виллы богатых людей. На одной из них мы расположились, но по‑прежнему ничего не было понятно.
Буквально накануне вечером нам сказали: «Ребята, надо поспать, отдохнуть. Завтра будет работа». То, что она будет боевой, было понятно, потому что с 14 по 27 декабря мы ходили по городу, изучая все возможные проходы, затем рисовали его план.
Карты Кабула не было, всю важную информацию — названия улиц, повороты, светофоры и тому подобное — мы собирали самостоятельно для личного пользования. Передвигались по городу как туристы. Никто на нас особого внимания не обращал.
Лично мне — а я уже к тому времени был назначен старшим одной из групп — сообщили, какая у меня задача: «Объект — Генеральный штаб, вот тебе пара дней, уазик. Заходить на объект пока нельзя». Единственное, что можно было сделать, — проехать мимо, изучить район и взглянуть на само здание.
Я успел оценить, как бывший строитель, этажность, расположение лестничных клеток, входов и выходов. Вернувшись на базу, я на школьной доске по памяти нарисовал поэтажный план. Его было достаточно для того, чтобы люди сориентировались, где находятся выходы, парадные и на задний двор, казарма, которую я успел увидеть, что в ней находились солдаты.
Там был свой узел связи. Если бы мы его не уничтожили, там пошла бы команда по всей стране, и неизвестно, чем бы все закончилось. Потому что войсковые части были в Кандагаре, Герате, во всех городах страны.
Отличная зрительная память вместе с опытом инженера-строителя безошибочно подсказала Розину внутреннюю планировку этого отлично охраняемого дворца. Там были выделены ключевые точки, которые требовалось занять для того, чтобы предотвратить контратаки военных.
Сигналом к операции «Агат-Гром» должен был стать подрыв «узла связи», чтобы лишить афганскую столицу связи с внешним миром. Его должна была осуществить группа Бориса Плешкунова, ученика легендарного «бога диверсий» Старинова.
Владимир Кудрик («Зенит»):
— Нас переодели в афганскую форму и 25 декабря на крытых грузовиках перевезли в посольство, где поселили в подвале. Нас было около десяти человек. Утром 27 декабря к нам в подвал пришёл Розин и поставил нам задачу. Показал план Генштаба, разбил на подгруппы и определил, кто где должен находиться. Я попал в подгруппу, которой предстояло нейтрализовать узел связи внутри Генштаба.
Юрий Титов («Зенит»):
— В 18 часов в здании школы (в посольстве) мы получили последний инструктаж и напутствие Ю. И. Дроздова, после чего на нескольких легковых автомобилях и двух микроавтобусах выдвинулись в направлении Генштаба. Людей на территории посольства не было, там в это время в клубе демонстрировали фильм «Мистер Питкин в тылу врага».
Вооружены мы были двумя ручными пулеметами, автоматами с четырьмя боекомплектами, снаряженными трассирующими пулями, по четыре гранаты наступательного действия на брата, без бронежилетов.
Основная задача, поставленная перед группой, — изолировать руководство Генштаба от управления войсками, уничтожить локальный узел связи, огнем сковать подразделения внутренней охраны, не допустить проникновения внешней охраны внутрь здания.
Генштаб представлял собой массивное двухэтажное каменное здание в виде буквы «Т», построенное еще англичанами. Мощные стены, небольшие окна с коваными решетками. Парадный вход и два боковых.
Почти напротив, метрах в трехстах — двухэтажная казарма, в которой располагалась многочисленная личная охрана Якуба.
Мимо Генштаба проходила единственная дорога, шоссе, которое вело ко дворцу Тадж-Бек — новой резиденции Амина. Слева и справа от дороги пролегали глубокие арыки.
Двое бойцов «Зенита» ранее посещали Генштаб, поэтому группа Розина знала расположение кабинетов, узла связи, банкетного и конференцзала, постов охраны и караульных помещений.
Схватка в генштабе
27 декабря около 19:00 четверо старших армейских офицеров (три генерала и полковник), майор Розин и переводчик прошли в кабинет Якуба.
Кроме Розина в группе было тринадцать бойцов «Зенита», два пограничника. Плюс афганец Абдул Вакиль, бывший и будущий министр.
Розина обыскали, однако ему удалось пронести оружие — маленький двухзарядный бесшумный пистолет: «Предлагали мне взять один, но я подумал, что выполнять приказ нужно с головой, и взял еще один».
В ходе беседы в 19:30 в центре города раздался сильный взрыв — это Борис Плешкунов и его группа ювелирно подорвали «колодец связи».
Якуб бросился к столу, где у него лежал автомат, — Розин ему наперерез. Завязалась схватка, в ходе которой Якуб и его помощник были нейтрализованы.
Генерал-майор Александр Ляховский в своем фундаментальном труде «Пламя Афгана» (1995) сообщает: «Комитетчики и спецназ довольно быстро покончили с охраной, но начальник Генерального штаба Якуб сумел забаррикадироваться в одной из комнат и начал по рации вызывать подмогу, прежде всего рассчитывая на 444‑ю бригаду «коммандос». Однако никто не поспешил ему на выручку, и к полуночи, поняв всю бесперспективность дальнейшего сопротивления, он сдался на милость победителей.
Милость проявлена не была. В группе захвата присутствовал афганец — один из функционеров «Парчам», по некоторым данным Абдул Вакиль. Который зачитал «предателю» Якубу приговор «от имени партии и народа» и затем собственноручно застрелили уже бывшего начальника Генштаба из пистолета». Но так ли было на самом деле? Оказывается, нет.
Юрий Климов («Зенит»):
— Валерий Розин был из Кемеровского управления КГБ, я из Новосибирского, Валерий Кудрик из Читинского. Были также из Омского и с Дальнего Востока — все выпускники или слушатели КУОС, спецрезерв госбезопасности.
Около 18 час. вечера началось выдвижение к Генштабу в свите генерала Рябченко. Он как вновь прибывший должен был нанести визит полковнику Якубу, начальнику Генштаба. Нас было тринадцать человек и переводчик Толя Плиев. С Рябченко была охрана — братья Лаговские и еще генерал Власов.
Нашей целью была приемная начальника Генштаба. Валерий Розин в составе свиты прошел в кабинет Якуба. У Розина и у меня был бесшумный пистолет ПСС. На встрече с руководством нам говорили: «Вы же тренированные — если что, возьмете на прием». Но я сказал: «Если кто‑то дернется, я буду стрелять».
Владимир Кудрик:
— Нам сказали, что к моменту нашего визита штаб уже закончит работу, и там будет не более десяти человек охраны. А он работал!
И, как мы потом посчитали, в нём было более ста военнослужащих и несколько министров.
Юрий Титов:
— Прибыли к Генштабу, нашу делегацию встретил один из адъютантов Якуба и пригласил в здание. Войдя в холл первого этажа, мы были несколько ошарашены, поскольку он был практически забит офицерами, в том числе из «Царандоя» (МВД), контрразведки. Фактически все они были без оружия, которое они по существующему порядку сдали при входе в Генштаб.
В то же время вместо бравых капралов с тесаками бросались в глаза около десятка офицеров, вооруженных автоматами и пистолетами. Однако задача была поставлена, и ее надо было выполнять.
Наше появление особо не насторожило афганцев. Более того, вызвало у некоторых из них удивление, так как в наших рядах были два корейца, сотрудники КГБ из Амурской области, которых они приняли почему‑то за китайцев.
Причина, по которой в Генштабе было столпотворение — «отравление» Амина и его гостей на торжественном обеде во дворце Тадж-Бек. На самом деле, они были выведены из строя разведчиком-нелегалом КГБ, работавшим поваром.
Сильнодействующее средство, подмешенное в плов, привело к потере сознания. Но Амина привели в чувство советские врачи, экстренно вызванные во дворец. Они, естественно, ничего не знали о предстоящих событиях.
Так что фактора внезапности при штурме Тадж-Бека не было. Вся охрана была приведена в состояние повышенной боевой готовности. Думали, что атаку предпримут силы, оппозиционные диктатору и его режиму.
Окончание в следующем номере.
