Американские горки

Легендарный Николай Ясиновский

Американская тюрьма, американские законы, а точнее, американский уголовный кодекс — что это такое?

Так вот, все, что вы знаете об американских тюрьмах, — это, скорее всего, из американского кино, да и только. Когда заходит разговор на эту тему, то всегда задаются очень похожие один на другой вопросы: «Николай, а вот в кино я видел такой‑то момент, это правда?» «Нет, — отвечаю я. — На самом деле все по‑другому». А это другое выглядит так.

Начну с сенсации: в США существует узаконенное рабство. И я могу утверждать это совершенно определенно.

Сегодня в США происходит то, что происходило у нас в 1937 году во времена ГУЛАГа, с некоторыми изменениями и усовершенствованиями. По статистике 1995‑1996 годов, в Америке еженедельно приговаривалось 1800 человек к различным срокам заключения. Все эти зэки и есть дешевая рабочая сила. Но об этом чуть позже.

Для начала расскажу, какие бывают тюрьмы. В России, как вы знаете, это единые тюрьмы, классифицирующиеся только по режиму содержания:

1. Вольное поселение или «химия».

2. Усиленный режим.

3. Строгий режим.

4. Крытка.

В Америке же есть:

1. County Jail — префектурная или окружная тюрьма;

2. State Prison — тюрьма штата;

3. FCI (federal correctional institute) — федеральная тюрьма. В ней, как правило, находятся те, кого разрабатывает ФБР.

Поначалу я был под наблюдением DEA (Drug Enforsment Agencies) — это отдел полиции, который работает только по наркотикам. Но потом дело было передано под контроль ФБР, поэтому я сидел свой срок в федеральных тюрьмах.

Федеральные тюрьмы, как российские, подразделяются по режиму содержания:

1. low — низкий;

2. medium — средний;

3. med-high — средне-высокий;

4. high — высокий;

5. max — максимальный;

6. penctentionary — точного аналога нет;

7. Воо-camp — это самый легкий режим содержания.

Что такое Воо-camp? Это тюрьма, в которой живут по законам американской армии. Очень многие заключенные стремятся в нее попасть, но не каждый может. Мало того, что надо иметь личное дело без нарушений и «залетов», надо еще быть в хорошей физической форме.

Чтобы попасть в Воо-Camp, надо сдать тест по физподготовке: определенное количество раз подтянуться на турнике, отжаться и пробежать кросс. Если нет залетов и сдаешь тест, то попадаешь в эту тюрьму.

Воо-Camp представляет из себя элитный коттеджный поселок. В каждом доме живут по четыре человека. Живут они по внутреннему армейскому распорядку, а на работу ездят как обычные граждане — в город. Но к 21.00 они обязаны находиться внутри территории.

Как правило, в Воо-Camp попадают те, у кого до окончания срока осталось год-полтора.

В Воо-Camp можно также жить со своей семьей.

«Дизельная терапия»

Я сидел в max (5) — в тюрьме практически самого строгого режима. За те полтора года, что я провел в местах лишения свободы, я прошелся по семи различным тюрьмам. И это тоже — «американская демократия» в Действии.

Такие частые переезды из одной тюрьмы в другую называются у зэков diesel therapy — «дизельная терапия». Сейчас расскажу, что она из себя представляет и для чего это делается.

Посреди ночи, когда вы спокойно спите, с двух до четырех ночи вас ни с того, ни с сего поднимают и перевозят в другую тюрьму. Но переезд этот затягивается на целый день, даже если другая тюрьма находится в 500 метрах.

После того, как тебя подняли, то ведут в отстойник (небольшую комнатку 3x3 метра), в которой находятся десять-двенадцать человек. В таком каменном мешке приходится сидеть до шести часов, пока не оформят документы на выезд. Ну а документы оформляются очень долго.

Потом одевают цепи на руки и на ноги и сажают всех в автобус. Это в России, когда зэков куда‑то везут, им говорят: «Руки за спину. Шаг вправо, шаг влево, стреляю без предупреждения». А в Америке из‑за цепей шаг можно сделать на 25‑30 сантиметров максимум. Куда бежать, какие там руки за спину — тебя опутывают так, что если захочешь в туалет, то до ширинки не дотянешься.

Надеваются эти цепи очень просто. Сначала на ноги, потом цепь поднимается вверх и обматывается вокруг пояса, продевается через наручники, а наручники застегиваются. Так что, когда в американских фильмах показывают, как какой‑то заключенный освобождается из этих оков, знайте — вы смотрите фантастический фильм или комедию.

Я знаю случай, когда автобус, в котором перевозили зэков, попал в аварию и загорелся. Все копы выбежали из автобуса, а девять зэков сгорели заживо, так как из‑за цепей не смогли быстро добраться до дверей.

Ну, так вот. Когда автобус приезжает в другую тюрьму, вас опять сажают в такой же отстойник, и вы еще сидите часов шесть, пока не оформят документы на ваше прибытие. Распределяют по баракам и камерам не раньше 9‑10 часов вечера. В общей сложности все это длится 16‑18 часов. И все это время вы на нервах и голодные.

Самое долгое время, которое я провел в одной тюрьме, — три месяца, самое короткое — три недели. Все это американские власти делают с одной целью: сломать твою волю и заставить тебя сотрудничать.

Представьте, что вы попали в тюрьму (не дай Бог), только-только в ней освоились, обзавелись знакомствами с нужными людьми, а вас посреди ночи поднимают и перевозят в другое место. И все начинается заново. Только решил свои проблемы — и все по‑новой. Не очень приятно, правда?

Но уж если у Фемиды глаза закрыты, то почему бы и американским властям не закрыть глаза на такую «мелочь»?

Чувствуете разницу между нашими и американскими копами, судьями, адвокатами? Нет? А ее действительно нет.

Я даже летал в воздушной тюрьме. Помните фильм с одноименным названием в главной роли с Николасом Кэйджем? Только в фильме заключенные захватили самолет-тюрьму. В реальности такое даже представить нельзя.

«Вы открываете частную тюрьму?»

Чем же отличаются американские тюрьмы друг от друга? Практически все американские федеральные тюрьмы — это государственные тюрьмы де-юре, а де-факто — они частные.

Как правило, у такой тюрьмы есть владелец (warden — начальник тюрьмы), и среди таких владельцев много черных. Очень хороший бизнес, скажу вам, и объясню почему. Но вначале расскажу одну историю.

Однажды мне позвонили из редакции канала РЕН ТВ и сказали, что хотели бы взять у меня интервью, так как до них дошли слухи, что я собираюсь открыть частную тюрьму. На что я ответил, что с удовольствием бы это сделал. Но кто даст‑то?!

Если бы я обратился с такой просьбой в ГУИН, то в лучшем случае меня послали б ы на три буквы, а в худшем — упекли бы в психушку. Объяснить чиновникам преимущества данной тюрьмы от существующих невозможно.

Еще раз повторю, что этим старым пердунам хочется только одного — спокойно доработать до пенсии, без всяких реформ. Ну, а если ввязываться в такое дело, то запросить за разрешение такую сумму, чтобы спокойно уйти на пенсию сразу же. Интервью я все же дал.

Так вот, в Америке в 1995 году 5% тюрем были частными официально. Все федеральные тюрьмы тоже частные, но неофициально.

В федеральных тюрьмах есть все, кроме женщин (по вызову). И такие условия создаются не потому, что американскому правительству хочется, чтобы заключенные содержались в хороших условиях. Все это делается для того, чтобы зэки работали и приносили доход как государству, так и их личному карману, не ругали правительство, не бунтовали, были покорными, а еще лучше — ручными.

Но вы хотите знать, что конкретно есть в федеральных тюрьмах? В каждой тюрьме есть поле для игры в европейский футбол, беговые дорожки из тартана, стандартное поле для игры в американский футбол, стандартное поле для игры в бейсбол, теннисный корт, а то и два. Еще два тренажерных зала, один — открытый, другой — внутри здания.

В этом же комплексе есть площадка для игры в баскетбол и волейбол, с телескопическими трибунами. А еще несколько площадок для национальных видов спорта. Ведь в тюрьме сидят люди из разных стран. В общем, для занятий спортом есть все, что только душе угодно.

Кроме этого, есть великолепная компьютеризированная библиотека с выходом в Интернет, но только исключительно для гуманитарного образования.

Также в тюрьме великолепное медицинское обслуживание, особенно зубопротезное.

Работать врачом в тюрьме очень престижно, и попасть на такую должность непросто. Дело в том, что тюремные врачи получают очень хорошую зарплату и к тому же находятся на полном государственном обеспечении.

Государство предоставляет хороший дом, медицинскую и зубную страховку и даже талоны на бесплатное питание.

Вот и получается, что те деньги, которые выдаются врачам в виде зарплаты, им тратить некуда. Разве что ездить в отпуск и покупать шмотки. Чем не работа? Но я продолжу свой перечень.

«Однорукий» албанец

В здании, где живут заключенные, комнаты на два человека. Прошу меня извинить, но употреблять слова «барак» и «камера» язык не поворачивается. Так вот, в двухэтажном здании на первом этаже, застеленным ковролином, находятся бильярдный стол, стол для настольного тенниса и несколько столов для игры в шашки, шахматы и карты.

Кроме этого, на первом этаже есть еще две душевые и две телевизионные комнаты, а также прачечная комната со стиральной и сушильной машинками, микроволновая печь. Плюс комната инвентаря (в ней пылесос и шлифовальная машинка для полировки полов из линолеума).

На втором этаже есть еще две душевые и две телевизионные комнаты. Всем этим можно пользоваться в любое время в течение дня.

Кроме этого, в здании есть еще телефонная комната, в которой висит шесть-восемь телефонов, с которых можно позвонить в любую страну мира.

Но прежде чем звонить, надо подать список на имя начальника тюрьмы (один раз) со списком абонентов, с которыми вы собираетесь общаться.

Как только список утвердят, проблем со звонками не будет, главное, чтоб на телефонном счету были деньги.

Телефоны регистрируют специально. Как только вы начинаете звонить, автоматически включается прослушивающее устройство, и весь ваш разговор записывается. Объяснять, для чего это делается, думаю, не надо.

Но вот была такая история. В одной из тюрем сидел албанец. На воле его не пускали ни в одно казино Америки. Все игорные заведения имели его фотографию, и, как только он подходил к дверям, его разворачивали.

А славился он тем, что играл на «одноруких бандитах». И люди утверждали, что ему достаточно поиграть два-три дня, чтобы начать снимать с этих «бандитов» по две-три тысячи долларов.

Поиграв неделю в одном казино, албанец перемещался в другое. И так из города в город. В общем, человек был уникальный.

Получил албанец пять лет тюрьмы за неуплату налогов. Был он очень богатым, но его ошибка была в том, что женат был на американке. Естественно, ждать его она пять лет не собиралась. Она просто наняла адвоката, продала дом, забрала всю наличку, счета перевела на свое имя и благополучно развелась. После чего позвонила ему в тюрьму и сказала: «Дорогой, я ухожу от тебя к другому и все, что ты нажил, забираю с собой».

Ну, скажите, какое сердце и разум способны такое вынести? Он ей ответил, что освободится, — убьет. Эта дамочка тут же перезвонила тюремному начальству и доложила, что ее бывший обещал убить ее после освобождения.

Вот я и вернулся к тому, с чего начал эту главу: почему в американской тюрьме существует, по моему мнению, узаконенное рабство и почему тюрьма — это хороший бизнес и как же зарабатываются деньги. И почему такие умные, разъезжающие по миру и перенимающие опыт наши чиновники не могут понять таких простых и очевидно выгодных для государства и людей вещей.

Для меня очевидно, что в их головах куриные мозги и все это подкреплено куриной слепотой. Все, что они способны услышать — это какую‑нибудь президентскую идею, и сломя голову, побежать ее исполнять, а через полгода приписать ее себе.

Прошу прощения, дорогой читатель, но у нас в стране какую тему ни затронь — по любой из них можно чиновников или снимать с должности, или сажать.

Ну, так вот. Как правило, заключенные работают на военную промышленность. Плетут кабеля для подводных лодок, самолетов, кораблей и так далее. Получают зэки за это 300‑400 долларов в месяц. За ту же самую работу рабочие на заводе «Боинг» получают 3000‑4000 долларов. Спрашивается, что лучше: платить больше или платить меньше? Естественно, государству выгоднее второе.

Пойдем дальше. Государство внушает американцам, какие плохие эти заключенные, потому что из‑за них тратятся огромные деньги на содержание тюрем, а деньги эти берутся у простого налогоплательщика.

Да еще ко всему прочему государство должно повышать налог на содержание этих тюрем. Государство этого не хочет. Но проклятые зэки… Поэтому государство просто обязано давать огромные сроки тем, кто преступил закон, чтобы другим неповадно было.

Но американское правительство и президент не хотят говорить дорогим гражданам, что выгодно это все только им. И ситуация, при которой тюрьмы содержатся за счет налогоплательщика, для государства очень удобна.

Плюс государство имеет производство, где используется дешевая рабочая сила, а значит, затраты на это производство уменьшаются в десятки раз.

Ко всему прочему нет текучки кадров. Ведь зэк, который имеет срок 15, 25, 50, 70 лет, не имеет права выбора. И он работает, чтобы занять время.

И еще один плюс для государства — не надо тратить время и деньги на обучение новых кадров. Кругом одни плюсы для правительства и для всех тех, кто кормится с этой тюрьмы. А продается товар по рыночной цене!

Зарабатывают на тюрьме и другие структуры. Например, телефонные компании. Между ними идет нешуточная борьба.

Кстати, есть за что. На воле звонок в Россию мне обходился 60 центов за минуту, а звонок из тюрьмы стоил уже два доллара десять центов, в некоторых — и все три доллара.

Платить за разговор приходится в любом случае, даже если звонишь в город, где и находится сама тюрьма.

Цены за решеткой

Тюремный магазин — тоже чья‑то собственность. Как правило, им владеет кто‑нибудь из персонала, то есть менты.

Кроссовки, которые закупаются оптом, обходятся примерно в восемнадцать-двадцать долларов. В тюрьме же они стоят шестьдесят. И так на все.

Тюремные цены выше примерно в три-пять раз тех, которые на воле. Если представить, что в тюрьме находится 1200 человек, и каждый из них отоваривается на сто долларов в неделю, то получается 120000 долларов.

В месяце четыре недели, получается почти 500000 долларов. Неплохой приработок для ментов. Как вам, дорогой читатель, такой расклад?

А теперь еще раз подведем итог. Государство строит и содержит тюрьмы на деньги налогоплательщиков, то есть за бабки своих граждан; открывает большое производство, имея очень дешевую рабочую силу, которой надо платить в десятки раз меньше.

Но тюрьма продает произведенный товар ВПК за реальные деньги, без каких‑либо скидок. Одновременно государство может закрыть такое же производство на воле, так как оно обходится в копеечку. И на выходе государство получает сверхприбыли от такого тюремного бизнеса.

Я уже говорил, что в России такое было в 1937 году, когда зэки рубили лес, строили Беломорканал и ГЭС. Но наши зэки работали за баланду и денег не имели. Американцы просто усовершенствовали нашу систему ГУЛАГа.

Я приведу другой пример. Представьте, что вы захотели открыть свой бизнес, связанный с торговлей. Вы поставили палатку. Через год она начала давать хорошую прибыль.

Ваши действия? Открываете еще одну. Проходит еще какое‑то время, за которое вы зарабатываете еще больше денег. И теперь вы открываете небольшой магазин. А еще через какое‑то время открываете или сеть магазинов, или супермаркет. К чему я это говорю? Да к тому, что если вы — хороший бизнесмен, то всегда будете стремиться к расширению и увеличению своего производства.

Так и с частными тюрьмами. Если вы открыли одну тюрьму и поняли, что она приносит хороший доход, то будете стремиться открыть еще, а в дальнейшем — и сеть тюрем. Это — закон развития бизнеса. Так неужели вы, владелец частной тюрьмы, будете выступать за искоренение преступности и вкладывать в это деньги? Да никогда! Если преступность исчезнет или упадет до минимума, вы обанкротитесь.

А теперь давайте вспомним, что все федеральные тюрьмы являются частными и владеют ими чиновники, то неужели вы думаете, что правительство США хочет искоренить в стране преступность?

Конечно же, нет. С чего тогда карманы набивать? Конечно, можно найти какое‑нибудь другое дело, но зачем бегать, суетиться, искать, когда есть уже отлаженный бизнес, который работает, как швейцарские часы?

Ну, а в интервью или в предвыборные кампании подурят народу голову, как они радеют за него и борются с коррупцией, преступностью и прочим.

Дорогие друзья, вы, наверное, думаете, что я против частных тюрем? Нет, я только за. Я против вранья и обмана и за то, чтобы народ знал правду, Не надо обманывать свой народ и делать из него быдло. Мне глубоко наплевать, что происходит в Америке и как относится к своему народу правительство Соединенных Штатов, тем более разница между Россией и США в том, что тупиц и дураков на порядок, а то и на несколько, больше в Америке.

Тюремный бизнес

Здесь я хотел бы подчеркнуть: американские чиновники на несколько порядков умнее наших тупиц-чиновников. А вот дураков и тупиц среди народа — больше в Америке. Разница лишь в том, что наш народ очень терпеливый и начинает бунтовать и выходит на улицу только когда уже «яйца в тисках».

Давайте, дорогие чиновники, сделаем по‑другому. Тюрьма — государственная, а бизнес — частный. Все доходы не поровну, а по‑честному.

Государство дает добро на открытие бизнеса в тюрьме и на привлечение к нему заключенных, а предприниматель обязуется оборудовать тюрьму по самым современным стандартам, со всеми условиями и удобствами — в общем, создать человеческие условия для заключенных.

Не за деньги, а за баланду

Я считаю, что нашим чиновникам давно пора пересмотреть УК и изменить многие сроки наказания, связанные, например, с браконьерством и с уничтожением природы. И считаю правильным, что во времена Сталина за такие преступления давали по десять-пятнадцать лет.

Сейчас выловил тонну осетров — отделался штрафом, ну еще сетку отобрали. Спилил гектар деревьев — получи опять же штраф.

Надо по‑другому. Выловил осетра — получи десять-двенадцать лет, срубил дерево — столько же. Вот тогда наши браконьеры задумаются: а стоит ли игра свеч?

Да еще при тюрьмах организовать лесорубные и рыболовецкие предприятия. И тех, кого поймали на браконьерстве, определять на весь срок в рыболовецкую артель, а тех, кого осудили за вырубку леса, — деревья валить. Закупить рыболовецкие траулеры, поставить к каждому траулеру в охранении два милицейских катера. И пусть эти зэки ловят рыбу. Да не за деньги, а за баланду. Чтоб поперек горло им встало их «любимое занятие».

Но прежде, чем вводить такие законы, по всем каналам объявить, что за такое‑то действо — такое‑то наказание. И месяц крутить по государственным медиаканалам, что через месяц, с такого‑то числа повышаются сроки за браконьерство. И всем категорически запрещается выходить на лодках и катерах в акваторию рек и морей.

А если кого поймают — не важно, есть рыба в лодке, или нет, или даже просто чешуя от рыбы — десять-двенадцать лет. И потом человек уже не скажет, что я ничего об этом не знал, если по ТВ прошла такая информация.

Освободятся — смотреть не смогут ни на рыб, ни на топоры. А когда этот «натуралист» освободится и кто‑нибудь пригласит его на рыбалку, я, думаю, он убить будет готов этого кого‑то.

За двенадцать лет не то что смотреть — запах противен будет. У «лесоруба» за браконьерство леса — в том же духе. Жены таких людей, думаю, не будут закрывать глаза на занятия своих мужей, ибо покажите мне женщину, которая будет рада двенадцать лет ждать мужа из тюрьмы, воспитывать одна детей и таскать ему передачи.

А женщины у нас в стране сильные, быстро поставят мужчинам ультиматум: или ищи нормальную работу, или выбирай — браконьерствовать или с семьей жить. Вот такие мои мысли, касающиеся тюрем, тюремного бизнеса и заключенных.

Окончание. Начало в предыдущем номере.