Блокадная «сеточка»
Тихий подвиг Анны Яцкевич
Бережно храня в своих шкафах, сервантах и на полках фарфоровые чашки, блюдца и чайнички со знаменитым узором «Кобальтовая сеточка», мы сберегаем очень необычную памятку о блокадных днях Ленинграда.
Нежная, изящная и отчасти холодноватая роспись… Она появилась в стенах Ломоносовского фарфорового завода Ленинграда (сегодня он называется Императорским) в 1944 году, став на многие годы его фирменным узором.
Придумала эту изумительную роспись Анна Адамовна Яцкевич. Все 872 блокадных дня она не переставала заниматься тем, что любила больше всего: расписывала фарфор (за исключением камуфлирования военных судов).
Созданный Яцкевич узор стал известен во всем мире. Ее имя навсегда вошло в историю создания лучших образцов российского фарфора.
В зарубежных фильмах мирового уровня кофе и чай из чашек с рисунком «Кобальтовая сеточка» вкушают современные элитарии и мафиози (в «Крестном отце»).
Судя по всему, этот сервиз и поныне считается эталоном вкуса.
Рождение шедевра
В тридцатых годах Яцкевич окончила Ленинградский художественно-промышленный техникум, начала работать на заводе и отдала этому труду двадцать лет.
Так сложилось, что при жизни она не была известной художницей — кобальтовый узор имел колоссальный успех уже после смерти Яцкевич. Но сначала он был не кобальтовым, а золотым — так и выпустили первую партию сервизов.
Критически посмотрев на свое изделия, Анна Адамовна заменила золото на синеву и расписала в голубом тоне чайный сервиз фирмы «Тюльпан».
Существует мнение, что мысль о сетке художнице навеял старинный сервиз, который в середине восемнадцатого века изготовил для императрицы Елизаветы Петровны сам Дмитрий Виноградов, основатель производства фарфора в России.
Золоченая сетка с пурпурными незабудками и правда хороша. Но сервиз Виноградова, носящий название «Собственный», несет другую энергетику — праздничный, дворцовый, парадный с розовыми цветочками. Он далек от питерской сдержанности, морозной простоты «Кобальтовой сетки».
Был отчасти похожий сервиз у императора Николая I — его изготовили по заказу австрийского императора. Однако сходство в этих «родственных» росписях весьма и весьма отдаленное, чтобы можно было говорить даже о косвенном заимствовании.
Скромная и трудолюбивая
Уроженка Санкт-Петербурга, всю блокаду Ленинграда Яцкевич провела в родном городе.
Молодая женщина жила на набережной реки Фонтанки в одном из дворов-колодцев — типичных для города на Неве. Мать, Анастасия Яковлевна, и сестра София умерли от голода (отец скончался задолго до войны), а Аня выжила — чтобы создать то, что ей было предначертано создать.
В написанной в 1946 году автобиографии можно прочесть: «Родилась в Санкт-Петербурге 31 июля 1904 г. в семье служащего; русская, отец и мать русские. Незамужняя. Беспартийная. Отец работал по хозяйственной части больницы и умер в 1930 г., мать всегда была домохозяйкой…»
Аня Яцкевич окончила 34‑ю Единую советскую трудовую школу, затем получила диплом Ленинградского художественного промышленного техникума.
Кроме профессии художника по фарфору она получила квалификацию оформителя книг и плакатов. Стажировку проходила в городе Волхове на заводе «Красный фарфорист».
В 1932 году Яцкевич направили на Ленинградский фарфоровый завод имени М.В. Ломоносова, где в то время организовали художественную лабораторию.
Скромная, трудолюбивая, примерная работница, Анна Адамовна с началом блокады не воспользовалась возможностью эвакуироваться из города. Она осталась в Ленинграде, занималась камуфляжем кораблей — при помощи обычных красок.
Многое из имущества завода удалось эвакуировать, но не все. Яцкевич узнала, что на запасных путях стоит вагон, в котором находилась ценнейшая библиотека завода. Она на санках, ослабленная голодом, совершала труднейшие походы за книгами, спасая библиотеку. Темноволосая, худенькая до прозрачности, удивительная фантазерка, даже в эти страшные дни она могла увидеть красоту в заклеенных крест-накрест окнах домов.
То ли луч прожектора как‑то по‑особому осветил их, то ли вечернее солнце, только геометрический узор вдруг показался Анне красивым и строгим, и она придумала роспись фарфора…
В 1943 году стала возобновлять свою работу художественная лаборатория. И вот в тяжелое военное время появился этот узор-напоминание, узор-мороз, узор-надежда. Сначала художница выполнила его специальным кобальтовым карандашом, стержень в нем представлял собой фарфоровую краску.
Работникам завода такой карандаш не понравился: узор был выпуклым, ложился неровно. Взялась за новинку только Анна Адамовна. Правда, впоследствии «Кобальтовую сеточку» стали наносить все‑таки обычными красками.
Узор получился действительно красивым, он понравился всем и был взят на «вооружение». Но громкая слава к художнице тогда не пришла. Хотя за новшество ее отметили и даже наградили орденом Красной Звезды.
Всеобщая любимица
Скромная и незаметная, Анна продолжала трудиться. Расписывала вазы и сервизы, придумывала новые узоры. Она была одним из авторов монументальной вазы «Победа», изготовленной к первой годовщине нашей Победы над Гитлером и силами тогдашней «объединенной Европы».
Яцкевич мастерски выполняла портреты на фарфоре — к примеру, портрет Сергея Мироновича Кирова на чайнике из сервиза «Московское метро».
…Каким был победный 1945 год для Анны Яцкевич? Город на Неве приходил в себя после лютой войны. Люди возвращались к мирной жизни.
Как написала Екатерина Рощина: «Хотелось верить, что все страшное, все потери остались в прошлом. Что не вернется уже сковывающий руки зимний холод, что жизнь будет сытая, безбедная, главное — мирная.
У каждого за плечами осталось свое кладбище из близких людей. Наверное, и Анна, набрасывая знаменитую «сетку», знала, что не сможет забыть свои потери, близких, умерших во время блокады, окна, заклеенные крест-накрест… Золотые звездочки — это их души, застывшие навсегда в темном морозном небе. А может быть, надежда на лучшее, ведущая за собой».
Ее любили коллеги, сослуживцы. В работе, в племяннице Музе Изотовой, которая трудилась здесь же, и в коллегах сосредотачивалась жизнь художницы. Своей семьи она так и не создала.
Летом 1945 года Анне Адамовне пришло письмо художника завода Воробьёвского: «…Особенно мне было приятно и я Вам благодарен за то истинно человеческое участие, которое Вы, Протопопова и многие другие товарищи по лаборатории приняли, когда я был в госпитале. Такого отношения я никогда не забуду, особенно после трех лет пребывания в плену, где я выпил полную чашу страданий — голода, холода и эксплуатации.
Мне очень приятно, что Вы сделали ряд успехов в искусстве. Старайтесь, старайтесь, успех достигается ценой большого напряжения творческих сил и труда.
Меня удивляет мужество, с каким Вы перенесли нечеловеческие страдания, мучительный голод и холод блокады, а особенно Вы, которая всегда была слабенькой и бледной. Но теперь вы стоите на пути к счастью, чего я Вам искренне желаю…»
Эхо блокады
В марте 1946 года Анну Адамовну наградили медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941‑1945 гг.» Была у нее и другая медаль «За оборону Ленинграда», — обеими она по праву гордилась.
«Кобальтовая сеточка» в широкий тираж вышла в 1950 году. Наносили ее уже только кисточкой, на самом фарфоре делали специальные желобки, чтобы линии получались ровными. Окончательный вариант росписи исполнила ученица Анны Адамовны Ольга Долгушина.
Казалось, все страшное в жизни осталось позади. Блокада, голод, холод. Впереди — жизнь!
Но у Яцкевич было слабое здоровье… Впрочем, кто из тех, кто пережил жуткую блокаду, мог им похвастаться? Каждый год Анна Адамовна ездила на Кавказ, в свою любимую Абхазию — на Новый Афон. Ездила за здоровьем, за южным солнцем, за прогретым, напоенным воздухом.
Именно там, на Кавказе, Анна Адамовна простудилась, отдыхая на реке Бзыбь.
13 мая 1952 года на сорок восьмом году жизни она тихо ушла из жизни. Похоронена на Богословском кладбище.
Мировое признание
В 1958 году в Брюсселе состоялась Всемирная выставка фарфоровых изделий. Ленинградский завод привез огромную коллекцию своих лучших изделий. Была представлена «линейка» продукции — в основном, чайная посуда.
Экспозицию не готовили специально к выставке, назначение этих вещей здесь было другое: показать широту ассортимента, но не поразить художественным мастерством.
И вдруг сервиз с «Кобальтовой сеточкой» получил главную награду — золотую медаль за узор и форму (а форму придумала Серафима Яковлева).
Вскоре узору присвоили «Знак качества СССР». Началось триумфальное шествие по стране и миру фарфора с берегов Невы с росписью «Кобальтовая сеточка», в которой Яцкевич удалось найти точный ритм, необычайную тонкость линий и цветовое соотношение.
Есть у Анны Адамовны один рисунок, пожалуй, не менее известный, чем «Кобальтовая сеточка»: логотип ее родного завода ЛФЗ. Он выполнен в голубых тонах с золотыми штрихами и известен каждому, у кого хранится хоть один предмет, изготовленный на этом заводе.
Созданный ею легкий и изящный вензель семьдесят лет ставился на все изделия, которые выпускались на Ленинградском фарфором заводе, до 2006 года. Он — единственный рисунок Анны Адамовны, который она не подписала. На остальных работах она ставила метку «А. Яцкевич» и дату.
«Годы идут, а «Кобальтовая сетка» живет, — пишет Екатерина Рощина. — Она появляется все в новых модификациях, на самых разных фарфоровых изделиях. Если долго вглядываться в простой и лаконичный узор, то кажется, будто тебе открываются неведомые геометрические миры — как в калейдоскопе. Они складываются в разные картинки, встречаются и разбегаются, пересекаются вновь…
Кажущаяся простота геометрического рисунка скрывает целый мир и целый Космос — для каждого свой. Наверное, в этом и заключается подлинный гений художника. «Кобальтовая» сеточка всегда рисовалась вручную, но в последнее время завод перешел на декорирование деколью (переводная картинка), чтобы снизить цену на изделия с кобальтовой сеткой и сделать их более доступными.
Деколь, по мнению коллекционеров и любителей фарфора, проигрывает ручной росписи, но это, конечно, уже совсем другая история.
Как с горечью отмечает писатель Татьяна Дума: «Ручная роспись — это совершенно другая ценность, несущая тепло рук мастера. А нам под видом подлинного подсовывают изделие с переводными картинками. Нас отучают от настоящего. Пытаются получить сверхприбыль любой ценой».
И еще. Несмотря на войну, несмотря на послевоенные тяжелые годы, тому великому поколению можно позавидовать вот в чем: они успели прожить достойно и умереть в стране, где никто не продавал Америке стратегический кобальт. Но это уже были последствия гибели Советского Союза и разграбления того, что было создано народом и в особенности поколением Победителей.
Несмотря на весь негатив, Россия восстанавливается, сосредотачивается, а подлинная «Кобальтовая сеточка» была и остается вечной памятью своей создательнице.
Те, у кого сохранились дома «бабушкины шкафы» или «бабушкины серванты», быть может, могут взять в руки сохранившуюся фарфоровую посуду с тонким синим узором. Тем самым узором, который напоминает нам о великой войне и вечной тяге к изящному, прекрасному.
Суховерхова Маргарита Сергеевна, родилась в Москве.
Главный администратор Медиа Группы «Спецназ России/ Герои России» в социальных сетях.
Награждена орденом «Ветеранская Слава» II степени Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа».
