«Невидимки»

Парни с «седьмого причала»

В Седьмом управлении КГБ СССР эта профессия называлась «разведчик», но к внешней разведке в том понимании, как это знают у нас люди по кинофильмам, наши герои не имеют прямого отношения.

Часто добытая наружкой информация определяла положительный исход контрразведывательных операций. В  то же время, когда выигрывались сложные, многоходовые шпионские баталии, про круглосуточный самоотверженный труд «невидимок», бригад «Николай Николаича» как‑то быстро забывали.

Да они и  сами не любили быть на виду, тем более, фотографироваться или  сниматься на  видео. Однако их вклад в успех многих громких операций неоценим.

Немного истории

Тихо пришли, тихо взяли и  тихо ушли. Так можно сформулировать основные принципы работы российской сыскной полиции. Для этой работы нужны были особые люди.

В 1907 году Департаментом полиции МВД Российской империи была подготовлена секретная инструкция по организации наружного (филерского) наблюдения. Документ получился очень интересный. Даже более века спустя он не утратил своей актуальности. Сегодня его можно найти в библиотеках нынешних российских спецслужб.

Параграф первый: «Для несения наружной наблюдательной (филерской) службы выбираются строевые запасные нижние чины, предпочтительно унтерофицерского звания, не старше 30 лет. Преимущество… отдается окончившим военную службу в  год поступления на филерскую службу, а также кавалеристам, разведчикам, бывшим в охотничьей команде, имеющим награды за разведку, отличную стрельбу и знаки отличия военного ордена».

Далее описаны качества соискателю: «Филер должен быть политически и нравственно благонадежен, твердый в своих убеждениях, честный, трезвый, смелый, ловкий, развитой, сообразительный, выносливый, терпеливый, настойчивый, осторожный, правдивый, откровенный, но не болтун, дисциплинированный, выдержанный, уживчивый, серьезно и  сознательно относящийся к делу и принятым на  себя обязанностям; крепкого здоровья в особенности с крепкими ногами, с хорошим зрением, слухом и памятью, такою внешностью, которая давала бы ему возможность не выделяться из толпы и устраняла бы запоминаемость его наблюдаемым».

Говорят, что новое, это хорошо забытое старое. Найти такого кандидата для зачисления в подразделение наружного наблюдения, чтоб соответствовал вышеописанным требованиям, и сегодня большая удача кадрового аппарата любой спецслужбы.

Хотите — верьте, хотите — нет

Каждый опытный сотрудник наружного наблюдения расскажет вам с десяток правдивых историй «из жизни настоящих оперов». Что  в них правда, а  что домысел, добавленный не ради искажения правды, а для  того, чтобы поскладнее рассказать историю, сегодня трудно определить. Байки эти бережно хранятся и передаются из поколения в поколение, из уст в уста. Такое вот народное творчество.

Однажды, в начале восьмидесятых, приехал в американское посольство работать под дипломатическим прикрытием сотрудник ЦРУ. Ох и натерпелись от него ребята из наружки. Бывало, выезжает из посольства и начинает кататься по  городу. Проверяется. Выявляет за  собой наблюдение.

И вот тогда посреди подворотни однажды появился бетонный столбик. В него‑то и вписался на полном форсаже американец. Вот как бывает, когда водители игнорируют дорожные знаки. Было это или нет, сказать не могу, но бетонный столбик в  той подворотне стоит и сегодня.

В один курортный город приехал американский разведчик под  прикрытием. В  КГБ знали, что он всегда носит с  собой секретный блокнот. Было большое желание посмотреть эти шпионские записи.

В этом городе на связи у наружки был местный карманник. Ему поручили провести «скрытную операцию» по его основному профилю.

Американцу организовали эксклюзивную экскурсию по городу на старинном трамвае, который должен был провезти дорогих зарубежных гостей по специальному маршруту с погружением в городскую среду.

Во время движения карманник выполнил задание. Все было разыграно как по нотам. Только блокнот оказался не тот! Разведчик возил с собой на всякий случай еще один блокнот, совершенно чистый.

Сотрудники НН пришли в  ужас, но отступать было некуда, пришлось делать второй дубль. Щипач сработал виртуозно. К концу экскурсии секретные записи были скопированы, а оба блокнота снова оказались в  кармане у иностранца. Хотите — верьте, хотите — нет.

Резиновый Джо

Американцы любят применять для облегчения своей жизни последние достижения науки и техники. Разведка старается идти в  этом направлении в первых рядах. Испытываются и применяются новейшие средства связи, наблюдения, маскировки, тайнописи. В конце шестидесятых в посольство сотрудники ЦРУ притащили мощнейший телескоп. Астрономов-любителей в штате резидентуры не было.

Шло бесконечное соревнование между КГБ и ЦРУ. Они бегут, мы догоняем. Порой наш ответ сводит к нулю многолетнюю работу разведки противника по поиску новых форм работы. Помните, однажды на крыше посольства США появились какие‑то странные надстройки. Это был замаскированный комплекс аппаратуры радиоперехвата.

Все было у  американцев хорошо до поры, пока они в пылу усердия не перегрузили электрическую сеть посольства. 26 августа 1977 года в помещении резидентуры ЦРУ на седьмом этаже здания на улице Чайковского вспыхнула проводка. Приехавшие по  вызову пожарные помогли «партнерам» быстро справиться с бедой. Пожар потушили. Составили подробный протокол осмотра места происшествия.

Кого из них в этом случае брать под наблюдение, большой вопрос. Количество бригад наружного наблюдения ограничено.

За каждым установленным разведчиком «невидимку» не приставишь. В таком случае было понятно, что противник что‑то  задумал. Скорее всего, готовит серьезную операцию. Возможно, это закладка тайника или личная встреча с  агентом в  городе. На языке профессионалов это называется «растаскивать наружку».

Обычно на эту хитрость наши отвечали своей. Вводился строгий режим радиомолчания. Это делалось для того, чтобы заставить разведчиков понервничать. Их  сканнеры, определявшие, что рядом работает радиостанция наружного наблюдения, предательски молчали.

Вот такая игра. Побеждал более терпеливый и опытный профессионал. Бригады «невидимок» продолжали в этом случае работать без выхода в эфир. Это требует высочайшей собранности и нервного напряжения, полного взаимопонимания и взаимозаменяемости между коллегами, ведущими наблюдение за шпионом.

В этой острейшей борьбе наша команда часто одерживала победу. Американцы расслаблялись и  начинали выполнять свои задания под молчаливым контролем разведчиков службы наружного наблюдения.

Был еще один хитрый трюк, который наши ребята раскусили не сразу. Однажды во  время наблюдения за  установленными сотрудниками посольской резидентуры ЦРУ бригада наружки обратила внимание на некоторые странности. Сначала американцы предложили нашим традиционный проверочный маршрут по Москве. Обычно на  этом этапе наружка немного отстает от объекта, создает иллюзию, что «хвоста» нет. Далее наблюдение продолжается в зависимости от ситуации.

После предложенной соперниками разминки ничего необычного не происходило. Только однажды наблюдателям показалось, что фигура пассажира стала выглядеть слишком статично и странно покачивалась при торможении машины. О своих подозрениях бригада доложила по команде, но в тот раз все списали на  темное время суток и нервное перенапряжение сотрудников.

Истина открылась позже, когда аналитики контрразведки сопоставили множество событий и сделали вывод: американцы уходят от наблюдения и проводят в  городе свои секретные операции.

Ларчик открывался просто. В  тот момент, когда машина с парой разведчиков уходила из поля зрения наружки, пассажир срочно десантировался и скрывался в ближайшей подворотне.

Второй разведчик, сидящий за рулем, при помощи специального баллончика с газом надувал силиконовый манекен, заблаговременно расстеленный на пассажирском сидении. Нескольких мгновений было достаточно, чтобы создавалась полная иллюзия: в машине по‑прежнему находятся двое. При возвращении на базу все повторялось в обратном порядке. До поры до времени. Ведь все тайное становится явным.

С тех пор надувной американец среди наших ребят из наружки получил прозвище «резиновый Джо».

— Селлерс, Осборн, Грищук, Макмехэм… С каждым из этих персонажей связана какая‑то история. Я  сохранил несколько газет с рубрикой «В Комитете государственной безопасности СССР.

Вот от 13 июня 1985  года. Тогда в Москве был задержан при проведении шпионской акции второй секретарь посольства США Стомбаух. В этой операции я участвовал в захвате.

7 марта 1983 года во время работы с шпионской радиоаппаратурой был задержан с поличным 1‑й секретарь посольства США Ричард Осборн. Вотгазета «Правда» за 15 марта 1986 года. Это про Майкла Селлерса, второго секретаря посольства США. Его взяли 10 марта в Москве при проведении конспиратив- ной встречи с завербованным американской разведкой гражданином…

Как семейнуюреликвиюхранит Сергеев книгу журналиста Генриха Боровика «Тихие американцы», рассказывающей о подрывной деятельности ЦРУ против СССР. Там  очень много иллюстраций из той, прошлой жизни ветерана службы наружного наблюдения, где были шпионы, захваты, бессонные ночи.

На службе Евгений встретил свою избранницу. Однажды в отделение, в котором проходил службу младший разведчик Сергеев, была зачислена девушка по имени Ирина. Красивая, умная, отчаянная. Сердце молодого чекиста дрогнуло. Случился служебный роман.

Кроме романтики отношения парня и девушки были окутаны ореолом секретности. Никто из  сослуживцев не должен был знать об этой сокровенной тайне. В Седьмом управлении КГБ СССР существовал жесткий запрет на амурные связи среди сотрудников. В бригады женщины входили на равных правах с мужчинами, и для начальства были точно такими же военнослужащими.

Наступил 1983 год. Евгений сделал предложение Ирине. Молодые решили сыграть свадьбу. Необходимо было открыться перед начальством. Эту миссию взял на себя жених. Собравшись с духом, он пошел приглашать своего шефа на торжество. Начальник отдела поздравил подчиненного и поинтересовался, кто же невеста. Когда тайна открылась, полковник имел вид провалившегося разведчика. «Ну ты даешь, Ромео!», — только и смог сказать он.

Ирине пришлось перейти в другой отдел, но чувства от этого не охладели. Вот уже более сорока лет супруги Сергеевы вместе. Сегодня Ирина и Евгений на пенсии, воспитывают внука.

Ирина рассказала, что иногда удается встретиться с бывшими коллегами:

— Сидим, вспоминаем. Говорим, что и сегодня могли бы с удовольствием поработать. Только, чтобы тем же составом. Знаете, как в хоккейной команде, но  это мое мнение, как  хоккейная пятерка. Они друг друга понимают с полвзгляда, они слажены, им нравится, хотя они устают. Так и здесь…

Мало кто  знает, что до 1991  года Группа «А» была подразделением «семерки». Наиболее подготовленных сотрудников наружки брали в это подразделение в  первую очередь. Критерии отбора были самые жесткие. Кроме отличного физического здоровья и достижений в различных спортивных дисциплинах, особое внимание уделялось морально-волевым качествам и психологической устойчивости.

Владимир Николаевич Зайцев пришел в «семерку» в начале семидесятых. Рассказывал, что после армии собирался стать оперативником в МУРе, даже прошел медкомиссию и спецпроверку. Однажды его неожиданно вызвали в военкомат, где человек в штатском предложил стать кадровым сотрудником органов госбезопасности.

Молодой человек был озадачен, ведь он оформляется в совершенно другое ведомство. Владимиру объяснили, что для секретной работы было отобрано множество кандидатур, но выбор пал именно на него. Это большая честь. А отношения с коллегами из МВД «старшие братья» обещали урегулировать.

Немного подумав, Зайцев согласился. Тогда он еще не знал, что находится лишь в начале пути: чтобы стать кадровым сотрудником КГБ, необходимо больше года проходить в кандидатах.

Все это время Владимир не увольнялся. Время подумать о принятом решении было предостаточно. По вечерам кандидатов приглашали на  конспиративные квартиры,где опытные ветераны НН рассказывали об  азах профессии, тренировали зрительную память новичков. В выходной день нужно было пройти по определенному маршруту, чтобы потом на занятиях нарисовать по памяти расположение подворотен,телефонных будок, табачных киосков.

Частенько давались задания подобрать место для тайниковой операции в городе или в людном месте опознать человека по словесному описанию и провести с ним «моменталку», незаметно передать какой‑либо заранее оговоренный с инструктором предмет. Был тест на зрительную память.

— Давали недолго посмотреть маленькую, как на паспорте, фотографию человека, — вспоминал свои первые шаги Владимир Николаевич. — Нужно было в условленное время пойти в аптеку N 1, что неподалеку от Лубянки. Не вызывая подозрения окружающих, продержаться там минут двадцать. Когда появится человек, который изображен на фотографии, подойти с определенным вопросом к нему. Если он дает определенный ответ, значит выправильно оценили обстановку. Если же нет, то надо тренироваться.

Кандидатам строжайше запрещалось рассказывать близким о своих контактах с КГБ. Прогулки по городу и вечерние отлучки на занятия приходилось как‑то объяснять, правдоподобно легендировать. При таких жестких условиях отбора и подготовки до финиша дохо- дили не все.

Умудренные опытом инструкторы советовали выбросить из головы всю романтику. «Ждать и догонять — вот суть нашей работы», — частенько повторяли наставники на вечерних занятиях.

Владимир успешно выдержал испытания, и только после этого был зачислен в  штат. За  годы службы ему постоянно приходилось учиться. Познавал искусство контраварийной езды, спецтехнику в ленинградской 401‑й спецшколе Комитета. Изучал юриспруденцию и специальные дисциплины в Высшей школе КГБ СССР. Занимался стрельбой и боевыми видами единоборств. Участвовал в  спортивных соревнованиях. Его заметили и  пригласили служить в Группу «А».

Ныне Владимира Николаевича нет с нами. Год назад, в августе 2025 года он ушел из жизни. Об этой потере сообщила вся центральная пресса.

Отделение, в котором служил Николай, направили стажироваться в  учебный отдел наружного наблюдения. Сначала давали теорию, потом были практические занятия в бригадах НН и наконец, наступила финальная часть обучения. Задача была на первый взгляд простой, но на деле она оказалась очень сложной. Нужно было в условной точке взять под наблюдение «учебный объект» и провести его без потери с фиксацией всех его действий определенное количество времени.

Роль учебных объектов выполняли сотрудники Первого Главного управления КГБ СССР (внешняя разведка), готовившиеся к командировкам за рубеж. Экзамен был обоюдным.

Если сотрудники ПГУ «расшифровывали» наружное наблюдение, уходили от  «хвоста», им удавалось незаметно поставить метку, провести «моменталку» или сделать сброс, то  считалось, что они экзамен сдали. Если же уйти от наружки не удавалось и их «скрытые» действия фиксировались, то загранкомандировка откладывалась на неопределённое время, до следующего экзамена, а сотрудники НН получали грамоты и благодарности от руководства Управления.

Надо сказать, что полученные знания и закрепленные навыки практической работы в учебном отделе НН помогали слабо. Дело в том, что учебные объекты очень быстро вычисляли сотрудников Группы «А». Ведь они были все примерно одного возраста, спортивного телосложения, часто с характерной внешностью боксеров и борцов. Так что  затеряться в  толпе или  слиться с пассажирами общественного транспорта им было очень сложно. Да и опыта НН, который нарабатывается годами, ребятам, конечно, не хватало.

Но был в их рядах один человек, которого ни один учебный объект за все время ни разу не расшифровал! Этим «везунчиком» был капитан Виктор Фёдоров. Примечательно то, что в Группу «А» он попал после военного училища и о тонкостях в работе НН имел весьма смутные представления.

На подведении итогов дня зачитывалась справка учебного объекта, в которой он подробно описывал всех, кого и  где он выявил на  своем маршруте. Офицеры в очередной раз удивлялись тому, что их опять всех «срисовали», кроме Фёдорова.

— Эфенди! (это был его позывной, из‑за  характерной восточной внешности) Как тебе это удается? — пораженные таким результатом, спрашивали ребята. Виктор только улыбался и отшучивался известной фразой — учитесь, студенты, пока я жив…

На самом деле Виктор обладал незаурядным талантом перевоплощения, несомненными артистическими способностями и оперативной наглостью. Наряду с очень ценным качеством — способностью длительное время оставаться незамеченным, которому стремились научиться большинство из нас, Эфенди часто, что называется, лез на рожон. Он никогда не  тушевался и не прятался от объекта, когда этого требовала обстановка. Наоборот, он смело шел на сближение с объектом. Мог обругать его, выступив в роли трамвайного хама, мог наступить ему на ногу, толкнуть.

Виктор действовал нестандартно, от обратного, когда объект испытующе смотрел на него, например, в электричке, он не только не отводил взгляд, а мог дерзко спросить:

— Ну, чего ты вылупился? Я тебе что, три рубля должен?

Поэтому ни один учебный объект, не мог даже представить себе, что этот небритый мужик в мятых брюках, с  торчащими черными волосами из‑под  засаленной кепки, является офицером КГБ.

И вот однажды случилось событие, которым по праву до сих пор гордятся ветераны 5‑го отделения Группы «А» и  сам Виктор Фёдоров. На очередном экзамене им попался очень опытный и хитрый учебный объект. Он таким образом построил свой маршрут с разными ловушками и западнями, что выявил практически всех, кто вел за ним наблюдение. Как всегда, вне подозрений оставался один Эфенди, сумевший ни разу не засветиться перед объектом.

Когда объект зашел в отделение почты, ребята подрастерялись, ведь они все уже засветились, оставалась одна надежда на Эфенди. И он решительно рванул дверь…

Далее я приведу рассказ самого Виктора Фёдорова о том, что случилось внутри помещения.

— Когда я вошел в зал, то увидел, что там, кроме учебного объекта, больше никого нет. Объект, наблюдая за обстановкой, делал вид, что  заполняет бланк телеграммы. Мне нужно было срочно что‑то предпринять, чтобы не  вызвать подозрений. Не обращая на него внимания, сдвинув кепку на затылок, я ринулся к стойке, где за стеклом сидела работница почты и заорал на весь зал:

— Валька, твою мать, я тебе что, пацан, что ли?! Я тебя вчера до девяти вечера прождал, а  ты, сука, так и не пришла! Я навис над обалдевшей, хлопающей глазами «Валькой», незаметно показав ей удостоверение сотрудника МУРа (документ прикрытия). Онемевшая сотрудница заерзала на стуле и не зная, как себя вести, попыталась уйти в подсобку.

Далее учебный объект полностью уверенный в том, что сумел оторваться от  хвоста, еще и оставил метку в телефонной будке, которую так же потом зафиксировали профессионалы из наружки. Вот так закончилась эта история.

Ребята из боевого отдела НН, впечатленные талантами Эфенди, стали уговаривать его перейти к ним в отдел, говоря Виктору, что он прирожденный филер. Но капитан Фёдоров отказался наотрез, сказав им, что они не  все его таланты знают, и  эти таланты ему еще пригодятся в Группе «А».

По итогам этого успешного задания, начальник Седьмого управления КГБ СССР генерал-лейтенант Е.М. Расщепов наградил капитана Виктора Фёдорова почетной грамотой.

Артист

Про то, что  сотрудник наружного наблюдения должен обладать артистизмом, мне рассказал Виктор Петрович Песок, один из заслуженных ветеранов. Ему хорошо знакомы такие понятия, как кастинг, грим, сверхзадача.

Виктор, как и многие его коллеги по профессии, пришел в наружку после армии. Прошел все этапы подготовки и обучения прежде, чем  стал настоящим профессионалом. Людей с особыми приметами в подразделение не брали. Бороды, усы были категорически запрещены.

Не в почете были и чудо-богатыри под два метра ростом. Старались подбирать сотрудников, которые обладали стандартной внешностью и  могли  бы легко затеряться в толпе. Каждый был обучен маскировке, искусству быстрого перевоплощения.

Песок говорит, что у бригад наружного наблюдения КГБ были специальные укладки с гримом и предметами, позволяющими нашим разведчикам в мгновение ока изменить свой облик, становиться для противника «невидимкой». В этих «волшебных» сумках были аккуратно уложены парики, накладные усы и бороды, очки, двусторонние куртки и  еще много всякого реквизита.

В целях специальной подготовки иногда наружное наблюдение устанавливалось за кадровыми разведчиками ПГУ или  слушателями военно-дипломатической академии. Шел суровый поединок профессионалов. О том, что объект наблюдения учебный, бригаде сообщали лишь в  конце смены, когда сотрудники во всех деталях уже подготовили письменный отчет о поведении «ёжика» (так называли между собой учебных противников парни из наружки).

Оппоненты из  внешней разведки тоже писали детальные отчеты. В их задачу входило выявление наружного наблюдения и разработка рекомендаций по устранению слабых звеньев в работе своих коллег.

— Мы, честно говоря, входили в раж: кто  кого обманет! В поте лица старались обыгрывать «ёжиков», и у нас это частенько получалось, — с нескрываемой гордостью говорит ветеран.

В начале лета 1977 года подразделение, где служил Виктор Петрович, принимало активное участие в деле оперативной разработки «Агроном». Этот сюжет знаком нам в деталях по культовому советскому фильму «ТАСС уполномочен заявить…»

Фильм рассказывает подлинную историю разоблачения органами КГБ американского шпиона, ответственного сотрудника МИД СССР Александра Огородника. 21 июня в  своей квартире в доме 2/1 на Краснопресненской набережной во время задержания шпион покончил жизнь самоубийством: отравился сильнодействующим ядом, спрятанным в шариковой ручке.

Перед контрразведкой стала задача провести оперативную игру с ЦРУ, чтобы выявить устремления противника и захватить его с поличным. Срочно понадобился сотрудник для роли шпиона. По условиям связи Огородник должен был показаться в обусловленных местах, поставить специальные метки о готовности к встрече.

С расстояния 15‑20 метров американцы не смогут отличить дублера от своего агента. Сегодня «артист» с улыбкой вспоминает этот эпизод своей жизни:

— Меня гримировали, поднимали верхнюю губу, крылья носа. В таком виде я потом и предстал перед оперативниками. Я должен был, как  говорится, в его шкуре быть. Ездить на  его машине. У него была «Волга» черная 42‑92 МКЩ, я как сейчас помню этот номер…

Виктор Петрович отнесся к заданию очень ответственно. На всякий случай его даже снабдили настоящей визиткой шпиона Огородника. Операция шла по плану. Ставились метки, подавались условные сигналы о готовности к встрече агента с хозяевами из ЦРУ.

1 июля 1977 года случилось непредвиденное событие, которое могло повлиять на  ход оперативной работы. Утром Песку сообщили, что  умер его отец. Выводить из оперативной игры одну из ключевых фигур было весьма рискованно. Песку разрешили лишь ненадолго разгримироваться и на служебной машине отлучиться на полчаса домой, попрощаться с близким человеком. Как он объяснил свое странное поведение родственникам, которые знали, что Виктор работает в каком‑то закрытом НИИ, ветеран рассказывать не любит.

Известно только одно. Операция контрразведки закончилась успешно. На  Краснолужском мосту была задержана с поличным сотрудница ЦРУ Марта Петерсон. В ее задержании, к слову принимал самое активное участие Владимир Николаевич Зайцев. А наш «артист» ни с кем из родственников не поссорился.

Окончание в следующем номере.