«Проклятие» Косыгина

Развилка и гибель Советского Союза

Артели, промысловая и потребительская кооперация, основанные на коллективной собственности, играли роль дополнения к плановой экономике, покрывая дефицит.

Можно сказать, это был этакий советский «малый бизнес»: артели сами устанавливали зарплаты, выбирали руководство и, гибко реагируя на спрос, производили товары широкого потребления.

Цифры говорят сами за себя. К началу 1950‑х в Советском Союзе насчитывалось до 114.000 мастерских и артелей, в которых трудились около 2 миллионов человек.

На мощный артельный сектор экономики приходилось до 40% всей выпускаемой мебели, 70% металлической посуды, более трети трикотажа и практически все детские игрушки.

В отличие от казенных предприятий, артели самостоятельно распределяли часть полученной прибыли (примерно до 20%) среди своих членов по итогам собраний. Они использовали кассы взаимопомощи, имели свои экспериментальные лаборатории и даже конструкторские бюро.

При этом государство жестко регулировало ценообразование и устанавливало ассортиментный минимум, чтобы артели не конкурировали с тяжелой индустрией и не создавали инфляцию. Попытки спекуляции и незаконного обогащения строго пресекались.

Сталинское руководство видело в промкооперации способ быстро насытить потребительский рынок без затрат из государственного бюджета и дать людям возможность заработать.

Все это было уничтожено троцкистом (по сути) Хрущёвым. Большинство артелей было национализировано или принудительно преобразовано в государственные заводы.

Золотой век СССР

«Золотая пятилетка» Косыгина… Восьмой пятилетний план развития народного хозяйства (1966-1970), который прошел под знаком экономических реформ, инициированных сталинским наркомом, председателем Совета Министров СССР. Алексей Николаевич Косыгин — умница, управленец и государственный деятель наивысшего класса. На мой взгляд, наш лучший премьер.

То, как мы жили в тот период, до Московской Олимпиады, — так хорошо народ (именно народ, а не его отдельные группы, слои и представители) не жил за весь XX век. Ни в царский период, ни после развала СССР.

Вот основные результаты «золотой пятилетки» Косыгина.

Рентабельность промышленности выросла с 13 до 21,3%. Экономический рост достигал 7% в год.

Национальный доход вырос на 41%, промышленное производство — на 50%, сельскохозяйственное — на 21%.

Устойчиво росли доходы населения (на 33%).

В городах продолжалось массовое жилищное строительство — люди бесплатно получали квартиры, а не становились рабами ипотеки, как сейчас.

В продажу поступил народный автомобиль — «Жигули».

В разы стало больше телевизоров и радиоприемников, холодильников.

Именно в тот период страна перешла на пятидневную рабочую неделю.

Было построено около 1900 новых предприятий, в том числе ВАЗ и несколько крупных электростанций — Красноярская ГРЭС, Приднепровская ГРЭС, Братская и Саратовская ГЭС.

Скрытое противостояние

Одновременно в полтора-два раза повысились закупочные цены на продукцию в аграрном секторе, вводилась дополнительная госоплата сверхплановой продукции, снижались цены на запчасти и технику, уменьшался подоходный налог на крестьян.

Предприятия сами инвестировали в производство за счет собственных средств, устанавливали долговременные связи с поставщиками и потребителями, определяли численность персонала и размеры его материального поощрения.

Однако те руководители и аппаратчики, кто привык гнать «вал по плану, а план по валу», косные и инертные, — они, конечно, были недовольны.

Куда как проще: тебе план нарисовали, деньги дали и ты, вооружившись лозунгами и указаниями сверху, участвуешь в социалистическом соревновании, не отвечая перед конечной и главной инстанцией — покупателем, потребителем. План выполнен и даже перевыполнен, а пользуется ли твоя продукция спросом или нет, это тебя не интересует.

При такой упрощенной схеме инициатива нулевая, ты, как руководитель, просто контролер процесса. А для такого контролера экономические преобразования, «включающие» ответственность, вредны, опасны, а потому «идеологически несовместимы с советским строем».

Так проще, не правда ли?

Почему реформы свернули

Но у того, что реформы Косыгина свернули, на то были две главные причины. Первая — политическая, опасение, что Пражская весна 1968 года может перекинуться к нам и приведет к негативным последствиям. Дурной пример заразителен. А потому не нужно вообще заниматься никакими реформами.

После Пражской весны противники реформ во многом добились своего: был восстановлен жесткий контроль над фондом премий работников, изъят «свободный остаток прибыли», а «слишком самостоятельные» хозяйственники преследовались в уголовном порядке.

Как пишет генерал армии Валентин Варенников: «… Не его (Косыгина) вина в том, что во второй половине 1970‑х темпы роста нашего народного хозяйства стали снижаться, — отмечал маршал. — Он знал пути выхода из надвигающегося застоя, предлагал конкретные меры, однако интриганы, сколотившие вокруг доверчивого Брежнева непробиваемое кольцо, не позволили ему осуществить свои планы».

Вторая причина — первоначально внешняя, экономическая. Советский Союз стал получать колоссальные средства от нефтедолларов.

Ключевым фактором роста доходов от экспорта нефти стал мировой энергетический кризис 1973 года, вызванный войной Судного дня.

В ответ на поддержку Израиля со стороны Запада арабские страны ОПЕК ввели эмбарго на поставки нефти в США и другие страны. Это привело к резкому росту цен на нефть — за год они увеличились в четыре раза.

Благодаря запущенным в Сибири месторождениям черного золота, СССР стал активно наращивать экспорт нефти.

Наша страна стала крупнейшим производителем нефти вне ОПЕК и могла предложить свои услуги в условиях энергетического кризиса. С 1970‑го по 1980 год объем нефтяного экспорта вырос в 1,5 раза — с 44 до 63,6 млн. тонн, а к 1985 году достиг 80,7 млн. тонн.

Такие доходы от экспорта сырья развращают. Это мы проходили уже в новейшей истории РФ. Но если при Союзе нефтеи-газодоллары поступали в бюджет, то в условиях олигархического капитализма они — в первую и вторую очередь — обогащали тех, кто «нашел себя» в ходе приватизации общенародной собственности.

Как уже было сказано, объемы валютных поступлений от нефтяного экспорта рванули вверх. Обратимся к официальной статистике.

За счет этой выручки от продажи сырья решались социальные проблемы, закупали импортное оборудование, станки, продовольствие и товары народного потребления.

Эффект наркомана

Возникшая зависимость от нефтедолларов имела негативные последствия. У советского руководства сложилось представление, что экономические и социальные проблемы можно решать за счет растущих доходов от экспорта нефти и газа, а не через повышение эффективности экономики и ее реформирование.

Проявились признаки «голландской болезни» — одностороннего развития экспортного сектора при ослаблении внимания к внутреннему производству, за исключением военно-промышленного комплекса.

Нефте- и газодоллары привели к углублению зависимости советской системы от мирового рынка, что проявилось в быстром росте внешнего долга по мере снижения доходов от экспорта энергоносителей.

К середине 1980‑х из‑за падения мировых цен на нефть ресурсы нефтедолларов иссякли, что стало одним из факторов дестабилизации советской экономики. Валютные поступления существенно уменьшились, что вынудило СССР сокращать импорт и привело к усилению дефицита товаров и ухудшению уровня жизни населения.

Вот почему к середине 1980‑х годов мы оказались у новой развилки. Однако вместо советского Дэн Сяопина и эффективных реформ мы получили чету Горбачёвых, которые вместе с главными «прорабами перестройки», Яковлевым и Шеварднадзе, привели к гибели страну и советскую цивилизацию.

У Михаила Сергеевича была возможность изучить и внедрить китайский опыт, но он этого не сделал.

«Мой отец, — рассказывал младший сын Дэна, — считает Горбачёва идиотом».

Так исполнилось «проклятие» Косыгина. Его реформы, которые давали СССР новое дыхание, вступили в противоречие с номенклатурно-бюрократической системой.

«Все работы остановлены»

Во время беседы с чехословацким премьер-министром Любомиром Штроугалом весной 1971 года Косыгин сказал с глазу на глаз: «Ничего не осталось. Всё рухнуло. Все работы остановлены, а реформы попали в руки людей, которые их вообще не хотят… Реформу торпедируют. Людей, с которыми я разрабатывал материалы съезда, уже отстранили, а призвали совсем других. И я уже ничего не жду».

Да, впереди нас ожидала Золотая осень Союза, отмерянная Московской Олимпиадой, но потом вместо Косыгинских реформ 2.0 мы получили горбачёвскую «перестройку».

Все нужно делать вовремя. Не прятать голову в песок, не заниматься полумерами или имитацией преобразований. История сурово мстит за упущенные, не реализованные шансы.

Вот только платить по счетам приходиться всем нам — народу, стране. И то, что сейчас происходит между Россией и Украиной, является прямым следствием гибели Советского Союза.

Кандидат психологических наук.