План «Набат»
Система, оплаченная кровью
Окончание. Начало в предыдущем номере
Сорок лет назад, в 1986 году была подготовлена вторая редакция антитеррористического плана «Набат». Он остается действующей основой для ликвидации угроз на объектах транспорта под эгидой Национального антитеррористического комитета (НАК) и ФСБ России.
Суть плана — организация взаимодействия подразделений КГБ, МВД, Министерства гражданской авиации (МГА) и Министерства обороны СССР в экстренной ситуации.
Действия по захвату террористов могла проводить лишь Группа «А» КГБ СССР. Ее в то время командовал полковник Геннадий Зайцев.
До прибытия спецназа КГБ первичные действия по плану «Набат» должны были проводить внештатные группы, подготовленные из числа местных сотрудников МВД и КГБ.
Идея подготовки этого плана принадлежит начальнику авиационного отдела 4‑го управления КГБ СССР полковнику Рево Софиевичу Ишмиярову и его подчиненным.
— Рево Софиевич это легендарный человек, — вспоминает Николай Валентинович Налобин, заместитель начальника отдела. — Он из Башкирии был переведен. Неплохо показал себя там в одной из операций, связанной с захватом воздушного судна. В конце семидесятых начинал в отделе со старшего опера.
Полковник Ишмияров был опытным оперативником. Он знал об авиации не понаслышке, окончил институт инженеров гражданской авиации. Кроме этого, получил высшее юридическое образование в системе КГБ СССР.
Начальник отдела был человеком мудрым, обладал хорошей интуицией. Многие считали, что офицер родом с Кавказа. На самом деле он родился и вырос под Уфой.
— Мои родители назвали меня Рево, а моей сестре дали имя Люция… Они были советские люди… Это в честь Октябрьской Революции… «Настоящие» башкирские имена… — с улыбкой рассказывал о себе полковник.
— Каждый «Набат» должен быть как спектакль, который играется только один раз без репетиций… Только сцена у нас бетонная, летное поле… — не уставал повторять своим коллегам Ишмияров.
Работа предстояла огромная. Очень трудно реализовать самый хороший и талантливый сценарий, когда в нем задействованы сотни людей, порой находящихся за тысячи километров друг от друга.
Нужно было предусмотреть работу с различными типами самолетов, которых в парке гражданской авиации было достаточно много. Разрабатывались различные алгоритмы действий при кризисных ситуациях.
Встал вопрос взаимодействия со спецслужбами зарубежных стран на случай, если придется выполнить требования террористов и отпустить самолет с преступниками за границу. В этом случае для оперативных переговоров с иностранными государствами подключался МИД. Все это нужно было отрабатывать на учениях в разных аэропортах СССР.
Кроме этого, оперативникам из отдела Ишмиярова пришлось подготовить и прочитать курс лекций для бойцов Группы «А». Рассказывали о тех вещах, которые знают лишь профессионалы-авиаторы. Здесь были и скрытные возможности доступа на борт, устройство различных типов воздушных судов, особенности функционирования основных служб аэропорта.
— Если в симфоническом оркестре каждый музыкант будет импровизировать, то получится какофония, беспорядочная фальшивая чепуха… — наставлял Ишмияров оперативников.
И продолжал:
— «Набат» будет эффективен только при единоначалии. Каждый участник операции должен понимать свою функцию… Действовать нужно осознанно. Все профессиональные навыки должны быть доведены до автоматизма…
Операм отдела совместно с сотрудниками Группы «А» часто приходилось выезжать в различные регионы страны с внезапными проверками. Ветеран отдела Валерий Салеев рассказал мне, что иногда на местах дела с готовностью противостоять воздушному террору обстояли откровенно плохо.
— Мы не ставили перед собой задачу наказать руководителей, неготовых к «Набату». Буквально брали их за руку и доходчиво объясняли, что и как нужно делать… Учить приходилось на ходу…
Оперативники отдела отслеживали информацию и о так называемой группе риска. К ней относились люди, склонные к совершению преступлений на воздушном транспорте. Потенциальных угонщиков самолетов на всю огромную страну (население СССР на тот период было более 285 миллионов человек) к концу восьмидесятых насчитывалось около пятисот.
Главной целью этой невидимой работы было предупреждение преступления на стадии замысла и подготовки. Иногда достаточно было профилактической беседы. Так обычно поступали с людьми, попавшими в трудную жизненную ситуацию. Часто бывало, что запутавшийся в жизненных проблемах человек, избавление от всех своих бед видел в побеге за границу на угнанном самолете.
С такими персонажами встречались сотрудники КГБ СССР. Объясняли все возможные трагические последствия и степень ответственности за угон воздушного судна. До суда такие дела не доводили. Помогали распутать житейские коллизии.
Были и более сложные истории. Проводились целые комбинации по разобщению преступных групп. Оперативным путем создавались такие ситуации, когда выполнение замыслов по угону самолета становилось невозможным.
В 1986 году была подготовлена вторая редакция антитеррористического плана «Набат». Сотрудники отдела учли весь опыт, полученный за годы борьбы с воздушным терроризмом. Большое внимание было уделено усилению конспирации при проведении оперативных мероприятий.
Дополнения к плану готовили совместно с руководителями и сотрудниками Группы «А», которые внесли в план много ценных предложений и замечаний.
— Нашему подразделению есть чем гордиться и есть, что вспомнить, — говорит ветеран подразделения Николай Налобин. — Мы помним операции в Уфе, Тбилиси, Орджоникидзе, когда банда Яшкиянца захватила детей… Самое главное в нашей работе — сохранить жизни людей… Многие преступления удалось предотвратить. Думаю, что рассказывать больше время еще не пришло. Не хочу быть учителем для потенциальных террористов…
Немного статистики
Самое большое количество угонов самолетов в советскую эпоху пришлось на 1990 год. Тогда за границу улетели девять лайнеров.
Сегодня мало кто знает, что оперативникам КГБ СССР в том «урожайном» году удалось предотвратить двадцать три подобных случая. Они были пресечены на стадии подготовки. Многие из тех, кому удалось совершить преступление, были возвращены в нашу страну и совершили «жесткую посадку» вместах лишения свободы. В этих случаях сработали международные контакты, наработанные сотрудниками подразделения.
Только с 1986‑го по 1990 год из багажа пассажиров изъято более двух тысяч стволов огнестрельного оружия, десять тысяч единиц холодного оружия, почти тысяча гранат и снарядов, три с половиной тонны взрывчатки.
В том, что весь этот арсенал не причинил зла и был перехвачен на земле, большая заслуга оперативников подразделения по борьбе с воздушным терроризмом.
Примечательно, что американцы поначалу очень иронично относились к тому, как в Советском Союзе относятся к проблемам обеспечения безопасности авиапассажиров.
— У нас каждый пассажир при желании может сделать селфи с командиром воздушного судна, — гордо заявляли представители спецслужб США в конце восьмидесятых.
— Вы живете в закрытом обществе… Все ваши проблемы от этого… — такое тоже приходилось слышать разработчикам плана «Набат» во время закрытых встреч с зарубежными коллегами.
До 11 сентября 2001 года оставалось чуть более десяти лет…
P. S.
В США сегодня самые строгие в мире правила авиационной безопасности.
Коняхин Дмитрий Александрович, полковник. Родился в 1959 году в Москве. Окончил ВГИК, операторский факультет.
В 1983 году зачислен на военную службу в оперативно-техническое управление КГБ СССР. Занимался созданием специальных фильмов и оперативных видеоматериалов для различных подразделений ведомства.
В 1992 году перешел в Центр общественных связей Министерства безопасности России. Отвечал за взаимодействие с электронными СМИ. Автор публикаций об истории КГБ и работе нынешних органов государственной безопасности.
Неоднократно выезжал в «горячие точки» для подготовки объективных материалов о происходящих событиях и организации работы прессы. Работал в Таджикистане, Чечне, Дагестане, Южной Осетии.
Без отрыва от службы получил специальную подготовку на базе Академии ФСБ России, Окончил Академию государственной службы при Президенте РФ.
Награжден медалью «За отвагу», медалью к ордену «За заслуги перед Отечеством» II степени. Почетный сотрудник контрразведки.
После ухода на пенсию работал на телевидении в группе военного корреспондента Александра Сладкова. Был его соавтором при создании сценариев ряда документальных фильмов.
Трижды лауреат Премии ФСБ России в области литературы и искусства.
